Существует прекрасная пословица, которую зачастую приписывают Ганди, хотя на самом деле она центральноафриканского происхождения: «Все, что ты делаешь для меня без меня, ты делаешь против меня». В двух словах так можно было бы описать трагедию нынешней выборно-представительной демократии: если кто-то, пусть даже с самыми благими намерениями, управляет народом, не привлекая к этому сам народ, он управляет только наполовину.
Пишут: «Душа разрешается от тела», забыв и уже не понимая, что разрешается женщина от бремени, душа же от тела – отрешается.
Радуйся волшебству столько, сколько получится, ладно?
If wisdom comes with age, why do I keep making so many bad decisions, Pitry?
– По маминому методу, – ласково пообещала Лэйли. – Замуж. У нас, там, откуда я родом, имеется одинокий эльф, рыжий, по виду прям полугном. Кузнец, мастер секиры, работящий удручающе – для подданных. Немножко маг и куда больше – гномий знахарь. С ужасным характером. Здоровенный, шумный и непререкаемый, драчливый, они с моим папой все время воюют. Жас (так его зовут близкие) почти согласен взять в жены ведьму – обязательно с ужасным характером и точь-в-точь твоей великолепной внешностью. Правда, Жависэль полагает, даже такая достойная стерва должна уметь печь пироги. Ты как – того?
– Полугномов не бывает, – смущенно заинтересовалась эфрити, вздохнула. – Он сильно ниже меня?
– Выше меня на две головы.
– Встань, гляну… Кузнец, говоришь, из вечных? И притом – рыжий?
– Твой цвет, один в один. Ты мне память не забалтывай, как дела с пирогами?
– Никак, – сердито всплеснула руками эфрити, и тонкие золотые кольца браслетов запели, разговаривая друг с другом. – Пироги! Я горн, а не домашний очаг! Меня не учили таким глупостям. Никогда не пекла… Это сложно?
— Да, — неожиданно четко, словно и не выпил почти полбочонка, отозвался Элмар. — Ты мне объяснял, что ты неудачник и поэтому тебе нельзя быть героем пророчества и вести за собой людей, ведь они могут пострадать из-за твоего невезения. Я все понял.
— Ну и что мы с этим будем делать?
Принц отвлекся от вдумчивого изучения дна кружки и поднял голову.
— Виктор, сколько тебе лет?
— Ну сорок шесть, а что? — озадаченно ответил Витька, с трудом вспомнив требуемую цифру.
Остекленевшие, как у зомби, глаза смотрели прямо сквозь него, но слова звучали твердо и убежденно:
— Неудачники столько не живут.
[...] общество будоражат как правило «хорошие парни». Плохие ничего подобного сделать не могут. Если среди «плохих парней» и есть убийцы, то их единицы. В основном губят людей добропорядочные личности. Часто приходится слышать, что убитых из злых побуждений можно сосчитать по пальцам, а большинство убийств происходит во имя справедливости. Выходит, сделать что-либо благое – весьма непростое дело.
Хотя, как мы уже сказали, все дети бессердечны, к подросткам это не вполне относится. Сердца у них еще новенькие, необученные, стремительные и яростные, и сами не знают своей силы. Равно как не знают, что такое рассудительность и сдержанность; но, по правде говоря, немалое число взрослых сердец тоже так и не научились этому. Поэтому сейчас мы можем сказать то, чего не могли сказать раньше: сердце Сентябрь сжалось, ибо оно уже начало расти у нее в груди, как цветок в темноте. Так что можно улучить минутку и немножко пожалеть ее, поскольку наличие сердца неизбежно ведет к взрослым печалям.
Ностальгия может быть только по невозвратному
Кто бьёт сильнее , тот и выходит победителем.
Толстой или Пушкин? Тургенев? И Тургенев хорошо! Потому что беспристрастное прочтение русской литературы, написанной, между прочим, как правило, дворянством, подарит нам одно, но очень твёрдое знание: “Мужик – он тоже человек!” Самое главное слово здесь какое? Нет, не “человек”! Самое главное слово здесь – “тоже”! Русский писатель – дворянин, аристократ, гений – вошёл в русский мир, как входят в зверинец! И сердце его заплакало. Вот эти – в грязи, в мерзости, в скотстве – они же почти как мы. То есть: почти как люди! Смотрите, крестьянка – она почти как барышня! Смотрите, мужик умеет разговаривать, и однажды сказал неглупую вещь – на том же примерно уровне, что и мой шестилетний племянник! Смотрите, а эти крестьянские дети – они же почти такие же красивые и весёлые, как мои борзые!.. Вы читали сказки и рассказы, которые Лев Толстой сочинял для этого… как его?.. для народа? Если бы самому Толстому в детстве читали такие сказки – из него даже Надсон не вырос бы!
Ну не могут люди с чувством юмора произвести на свет такого мрачного типа, чей взгляд, как погоны из чугуна, шмякнулся на мои плечи немыслимой тяжестью.
...этот Джо Гарднер, похоже, являл собой зону, свободную от сарказма.
Считается что мы, женщины, начинаем любить наших детей сразу после их рождения , но кто из нас не испытывал разочарования при виде новорожденной дочери или не чувствовал, как мрак окутывает душу, когда даже твой бесценный сын кричит без конца, а твоя свекровь смотрит на тебя так, будто у тебя молоко кислое? Мы можем любить наших дочерей всем сердцем, но мы вынуждены воспитывать их через боль. Мы любим своих сыновей больше всего на свете, но мы никогда не станем частью их мира, внешнего мира мужчин.
Кто желает отдаться морю, тот не должен на реке страшиться слабого волнения.
Eleanor had a long-held theory about men. She truly believed that for most men, all that talk of “being in love” or “finding the right one” was absolute nonsense. Marriage was purely a matter of timing, and whenever a man was finally done sowing his wild oats and ready to settle down, whichever girl happened to be there at the time would be the right one.
– Иногда поражение – это новый путь. А отступление – единственная дорога к победе.
— И ты связался с такой мымрой. Как ее можно сравнивать со мной?
— Конечно, нельзя.
Ах ты, кошак драный, вот придет время — уйдешь на хот-доги!
— Оборотень прежде всего ценит в своей самке силу, а ты слаба в отличие от нее.
Ладно, хот-доги временно отменяются.
— Я слабая?! — взвизгнула эта дура так, что у меня практически уши заложило. — Да я ее одним когтем порву.
У всех самых лучших людей есть какой-нибудь шрам
Я всегда ощущал некоторую неловкость, когда из-за меня останавливался транспорт: возникало чувство дисбаланса, как будто я перед ними провинился.
Никогда не забывал о том, что за свою женщину нужно бороться каждый день.
Люди, однажды побывавшие в объятиях смерти, часто ходят по краю. Их неизменно притягивает тонкая изломанная линия, разделяющая прочную поверхность и разверзшуюся за ней пропасть, и они раз за разом проходят по этой линии, как по ниточке, раскинув руки и балансируя на самом краю. Но дело тут не в стремлении оступиться и упасть. Зажмурившись, прыгнуть в бездну значительно легче, нежели всю жизнь балансировать на самом краю. Нет, снова и снова возвращаясь назад, эти люди хотят почувствовать, что они СПОСОБНЫ удержаться. Что в тот роковой час, когда смерть подошла совсем близко, их спасение не было делом счастливого случая, который в следующий раз может пройти стороной. Ими движет потребность в уверенности, что от них что-то зависит, что в случае необходимости они смогут сами справиться с ситуацией и, раскинув руки, сохранить почву под ногами.
В большинстве случаев, уверенность приходит лишь ненадолго. И потому они снова, раз за разом, проходят по краю, украдкой заглядывая в открытую пасть бездны.
Настоящая любовь не нуждается в завоеваниях, она сама есть завоевание жизни.
Я-то сначала пугаюсь, тут без вопросов, но потом меня страх просто бесит.
В девяти случаях из десяти вовремя напущенный туман помогает собеседникам самим вовремя придумать объяснение в соответствии с их личными теориями заговора.