Перед химчисткой скучает дюжина фотографов и журналистов: мелкая сошка, усталая и невеселая пехота с пальцем на спуске объектива, состоящая на службе у пошлости и непристойности.
Но, если мой разум сурово осуждает его пороки, мое сердце все же подсказывает мне сострадание к его несчастиям, и винить себя за это я не могу.
...я верю, что единственно важным в смертельном бою является то, чтобы смерть не была вашей.
Его сила не могла тягаться с ее ловкостью и умом. Он был беспомощен, как боров, подвергшийся нападению пчел.
— Он сам хотел этой жертвы. И жертва его прекрасна! — Разве есть прекрасная жертва, что ты говоришь, любимый ученик? Где жертва, там и палач, и предатели там!
Закон - истинный трон императора
Вещи — дело наживное, это уж не сомневайтесь.
Я воспользовался той минутой, когда тетушка переводила дух, и сказал Соне: «Вы любите чтение?»
— Да, я люблю иногда чтение…
— Но, кажется, у вас мало книг?
— Много ли нужно человеку! - Эта поговорка, примененная к книгам, показалась мне довольно смешною.
Великая любовь несёт в себе зерно великой скорби.
В конце концов, невозможно постоянно жить прошлым и лелеять обиды. Нужно шагать дальше и как-то примиряться с теми, кто все равно уже не исчезнет из моей жизни, потому что тесно с ней связан.
А если бы я захотел нарисовать ничто, то взял бы его, чтобы он мне позировал.
- Ты помнишь, как все у нас жаловались на несоблюдение баланса между работой и личной жизнью? Так вот в понедельник будет общее собрание по этому поводу. В семь тридцать утра.
...голова напоминала чемодан, набитый пыльными тяжелыми книгами.
Когда ты растворяешься в другом человеке, высок риск потерять себя.
Цель вражеских военачальников — заставить противника делать глупости, — тихо ответила Кэлен. — Надо, чтобы противник был или слишком запуган, или слишком разозлён, и не мог трезво мыслить.
Мне очень нравится, когда на стене дома граффити пишут «Зачем!» и «Почему!».
Это здорово, когда после вопросительного слова, требующего ответа, стоит восклицательный знак. Потому что про меня.
Лучше призрачный шанс, чем никакого.
– А генерал Тактикус говорил что-нибудь о таких ситуациях? – полюбопытствовал Моркоу.
«Их не меньше сотни, – продолжал думать Ваймс, – а нас шестеро. Да еще Детрит с минуты на минуту отключится, да Посети – кто знает, какие у него сейчас праздники и что ему можно, а что нельзя, да Редж – когда он волнуется, у него руки отваливаются в буквальном смысле этого слова…»
– Не знаю, – ответил он. – Наверное, говорил. Что-нибудь вроде: «Таких Ситуаций Следует Всячески Избегать».
"В мире миллионы людей, - говорила она, - и духи позаботятся о том, что со многими из них ты никогда не повстречался. Но есть пара человек, с которыми ты связан, и духи будут постоянно пресекать ваши пути, завязывая столько узелков, пока не поймают вас и вы наконец не поступите так, как должно."
Уинстон был одним из ее (психиатра) пациентов. Пятьдесят три года, неженат, весит на восемьдесят фунтов больше, чем следует. Его священной тайной, которой он поделился с Вэл на одном из сеансов, было противоестественное влечение к морским млекопитающим, в частности - к дельфинам. Он признался, что ему никогда не удавалось посмотреть " Флиппер " без эрекции, а от обилия заученных наизусть программ Жака Кусто его бросало в жар от одного французского акцента. У него хранился анатомически точный надувной дельфинчик, которого он по ночам насиловал в ванне. Вэл излечила его от пристрастия разгуливать по дому в маске с трубкой для подводного плавания, поэтому красная мозоль от резинки по периметру физиономии Уинстона постепенно исчезла, но дельфина он употреблял каждую ночь, а признавался в этом Вэл ежемесячно.
Другие контрпродуктивные причины для постоянной подключенности (и я уже говорил о них выше) – это потребность чувствовать себя значимым или демонстрировать свою значимость, неуверенность в себе, отсутствие самоуважения, гипертрофированная потребность в любви, боязнь взять на себя ответственность, отсутствие силы воли и т. д. У активных пользователей социальных сетей все эти проблемы налицо.
Жизнь - это не поиск себя, а созидание себя.
– Научись не торопиться, – тихо сказал ему Тейт. – Если постоянно думать о будущем, упустишь настоящее.
Тот не станет немецким мужчиной, кто не испытает страха метафизического.
Я беру с собой себя. Это все, что мне на самом деле нужно и что на самом деле принадлежит мне.