Начинать новую жизнь свойственно каждому. Сделать это можно по-разному. Можно начать новую жизнь с Нового года, бросив пить и курить; с понедельника, начав ходить в тренажерный зал; на полюбившемся форуме, зарегистрировавшись под новым аккаунтом; в компьютерной игре, удалив старого персонажа и используя наработанный опыт и познания, начать все заново; в жизни, сменив имидж, работу, стиль жизни и привычки.
И чем старше человек становится, тем сильнее ему хочется начать заново вообще все, начисто стерев неудачные отношения, контакты и глупые поступки. Наверное, поэтому читателям так нравятся истории о попаданцах в себя – юного или молодого, и истории, где можно перезагрузиться, вернувшись в прошлое, и пойти другим путем, не повторяя ошибок.
Ошибка. Простая ошибка… Как легко обвинить кого-то во лжи!
В молодости кажется, что человек - это красиво, и любое отступление от собственной изящности мы воспринимаем стыдясь. Но человек - это еще и немощь тела, малодушие поступков, безумие страстей, зависть, злорадство, скаредность, жадность. С возрастом не остается иллюзий по этому поводу - и легче принимать себя любым.
И хотя все давно прошло, проехало, сердце у меня дрогнуло: ведь я любил ее когда-то.
Для кого-то семья - свет на небе и главное в жизни. А есть и те, для кого карты, женщины, вино.
Хорошо, когда рядом мужчина, когда можно прижаться к нему, почувствовать крепость его плеча и знать, что между нею и безмолвным ужасом, наползающим из мрака, есть он. Даже если он молчит и лишь неотрывно смотрит вперед.
Я не заметила, когда она появилась. И не особо удивилась, когда все-таки обнаружила, что побыть в одиночестве не удастся.
— Знаете, леди, моя жизнь и так поворот за поворотом делает, вписываться едва успеваю… А вы тут более чем, хм, прозрачно намекаете, что скоро она и вовсе с ног на голову встанет? — тоскливо вопросила я, убедившись, что призрак обосновался здесь надолго.
Самый лучший подход — это меняться и расти, меняться и расти.
Есть правила, которые необходимо соблюдать.
Было ли в этом мире вообще что-то без притворства?
То, что мы чувствуем к нашим детям, не так важно, как то, каким образом они воспринимают наши чувства, как оценивают отношение к ним.
Ещё он подумал, что признак взрослости - всеядность. Матёрому пьянице неважно, чем гнать похмелье: драгоценным старинным вином, огуречным лосьоном или теми же польскими духами. Взрослый спасается чем попало от тоски и невозможности жизни.
Одна моя подруга изучала искусство бонсай – она выучила, как располагать деревца бонсай и камешки необычной формы на подносе с песком, чтобы получились небольшие пейзажи. Но пока она медленно осваивала многочисленные техники бонкэй, она упустила главный секрет – что бы она ни делала, песок никак не хотел держать форму идеальных волн и кругов, как это получалось у её мастера. Она потратила много лет и денег, чтобы получить диплом знатока бонкэй, и наконец, мастер решил раскрыть свою тайну. Она благодарно поклонилась учителю, и он сказал: «Используй клей».
Обычно люди редко искренне огорчаются, когда исчезает какой-нибудь блестящий член общества: остается вакансия для мелюзги.
Мы всегда должны быть добры к людям, у которых неприятности, и чем больше эти неприятности, тем больше доброжелательности следует проявлять.
Им нравятся запутанные отношения. Им безразлично, любят их или ненавидят, главное, чтобы чувство было сильным. Достаточно сильным, например, для того, чтобы установить сейф с защитой от фейри.
Когда холодная река перестает казаться холодной, это значит, что твое дело дрянь.
Человеческое лицо постоянно движется, непрерывно принимая мимолётные «микровыражения», длящиеся от одной двадцать пятой до одной пятнадцатой секунды.
Никто из нас не был нормальным. Но «нормальное», как я узнала на уроках математики, было лишь статистической концепцией, средней арифметической выжимкой из разнообразных и интересных пермутаций, сведенных к гипотетической середине, настолько обобщенной, что она не могла ни удивлять, ни оскорблять. И восхищать тоже не могла.
Нормальное было милым. Нормальное было симпатичным. Нормальное было чертовски скучным. Наши различия, наши собственные стили сумасшествия были тем, что делало каждого из нас особенным, уникальным и потрясающим.
Нельзя спасти того, что не хочет спасения.
... если они все же ошибутся, то мертвым уже будет все равно...
Для мамы главное – наша семья. Чтобы мы были сыты и ни в чем не нуждались. Чтобы у нас – у папы, у меня с Мюльдюном, у маленькой Айталын Куо – всё хорошо было. А то, что нас напрямую не касается, для нее значения не имеет. Оно словно мимо по реке проплывает. Глянула краем глаза – плывет, к примеру, коряга; отвернулась и забыла.
По-моему, все люди изначально заслуживают уважения и сочувствия. Вне зависимости от социального статуса, положения, пола, расы и так далее. Даже те, кого я не знаю, кто не сделал мне ничего хорошего и ничего плохого. Они все находятся в нулевой точке в моей системе координат. Но в любой момент они могут уйти как в одну, так и в другую сторону. И ради кого-то я в лепешку расшибусь, а кому-то и сама по морде тресну.
Если любовник или муж решит уйти, то и армия детей его не остановит.
Искусство заключается в том, чтобы остановить движение.