Вещи являются реальными только после того, как научишься соглашаться с их реальностью.
— Вас это волнует?
— Конечно. Многие станут относиться ко мне враждебно. Хотя… невозможно, наверное, жить и не вызывать чьей-то неприязни. Люди желают разного, и, доставляя удовольствие одному, ты раздражаешь другого…
Неплохая мысль – оставить ее потомкам. Единственный недостаток тщательно продуманного и безупречно осуществленного убийства – в том, что его некому оценить по достоинству. Остается одно утешение, пусть и ребяческое, что имя мое замелькает в газетных заголовках после того, как я умру.
А если уж учесть, что в доспехах эта птица, как обезьяна… Нет. Полный штиль и даже на веслах никак.
«Клянусь честью, – подумал Рауль, – вот слуга, каких мало!.. Он был бы моим наследником и все же радуется, что не будет присутствовать на моих похоронах! Этак, пожалуй, поневоле поверишь в людскую добродетель».
женщина должна быть как вода, способная обойти любую преграду или пробиться сквозь нее.
Он [Жан Орлеанский] не только, как все иные владыки, собирал книги, но также и читал их.
– Меня никто не может победить, – прорычала она, уперев руки в бока. – Потому что я не боюсь боли, не боюсь получить травму. Ведь я все равно скоро умру.
Бывают люди, при встрече с которыми представление о мире переворачивается вверх тормашками…Из размышлений философа, попавшегося разбойникам и висящего на дереве вниз головой
Он увидел кошачье логово, ещё недавно хорошо и ладно устроенное, выстланное камышовым пухом, высохшими мягкими водорослями и птичьими перьями. Но всё это было разорено и залито кровью… А посредине разорения лежала камышовая кошка-мать с раздробленным черепом и выклеванными глазами. И рядом с нею ещё бился в предсмертных конвульсиях второй ястреб. У него было перекушено горло и вырвана часть внутренностей. Чуть поодаль, у края островка лежал мёртвый окровавленный маленький котёнок… А у другого края, тычась крохотным носом то в сухие веточки, то в стебли трав, громко пища, ползало единственное оставшееся в живых после этой битвы существо — ещё один детёныш камышово-кошачьего племени.
Важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал.
Несмотря на то что животные не могут полностью понять нас или общаться с нами словами, реагируют инстинктивно и иногда ведут себя непредсказуемо, их привязанность и верность непоколебимы. Когда они привязываются к человеку, они находят путь к его сердцу, создавая нерушимую связь, которая выходит за рамки языка и логики. Любовь и тепло, которые дарят животные, уникальны по своей природе и превосходят даже то, что могут дать самые близкие друзья.
Что значат все эти бриллианты, яхты, виллы, по сравнению с одной, написанной специально для нее, песней или нарисованной картиной? Ровным счетом ничего!
– Ты погибнешь, – пригрозил он ей. – Ты – тоже, – ответила она. У нас говорят мало.
– У меня тоже есть проблемы с личным пространством. Я в него не верю.
Ничто не может сравниться с агонией неведения, которой никогда не наступит конец.
После этих слов повисла гробовая тишина. Такая возникает в те моменты, когда кажется, что твой собеседник сейчас произнесет вещи, к которых ты пока не готов.
Человек, который не родился слепцом, должен черпать из своих воспоминаний и верить, что память его не подводит.
Хочешь всегда быть в добром духе – трудись до усталости, но не через силу. От праздности люди бывают и недовольны и сердиты. То же бывает и от работы через силу.
Если сдаться, потому что люди тебя преследуют, они выиграют.
"Вера" не есть синоним "религии"
Не было, например, такой силы, которая могла бы заставить его перестать употреблять несовершенный вид прошедшего времени вместо совершенного, что придавало всякому его вчерашнему случайному действию какое-то идиотское постоянство.
- Колл, люди жульничают, чтобы выиграть. Глупо жульничать, чтобы проиграть.
— Не «не так», Хелен, – поправил Фил. – Просто не очень эффективно.
Жребий, по Аристотелю, был проявлением истинной демократии. Не зря афинская демократия отличалась тем, что при ней практически не существовало разницы между политиками и обывателями, между правителями и управляемыми, между должностными лицами и подчиненными им гражданами. Должность «профессионального политика», не вызывающая у нас никакого удивления, показалась бы простому афинянину совершенно абсурдной. По этому поводу Аристотель высказал очень интересную мысль: «Основным началом демократического строя является свобода ‹…›. А одно из условий свободы – по очереди быть управляемым и править»{59}. Этой идее уже два с половиной тысячелетия, но какая поразительная проницательность! Свобода – не то же самое, что постоянно быть у власти. И не быть от нее в стороне. И тем более свобода не значит покорно сдаться на волю власти. Свобода – это баланс между лидерством и командной работой, между ситуациями, где вы управляете, и ситуациями, где вами управляют. Сейчас, когда «олигархизация демократии» зашла гораздо дальше, чем 25 лет тому назад, когда профессор Верден предостерегал нас, кажется, что такое понимание свободы напрочь забыто.