По-моему, все не так просто. Вы думаете, что есть поступки законные и незаконные. Я старый солдат, притом не из лучших, но вот что я думаю: вы так беспокоились из-за законного и незаконного, что ни на секунду не задумались о том, правильно это или неправильно.
— Фома! Ты любишь жёлтую ливанскую розу, у которой смуглое лицо и глаза, как у серны? — спросил он своего друга однажды, и тот равнодушно ответил: — Розу? Да, мне приятен ее запах. Но я не слыхал, чтобы у роз были смуглые лица и глаза, как у серны. — Как? Ты не знаешь и того, что у многорукого кактуса, который вчера разорвал твою новую одежду, один только красный цветок и один только глаз?
Одно из преимуществ чтения в больших объёмах – тренировка способности делать несколько дел одновременно. Умелый читатель может есть, пить и делать педикюр, не отрывая глаз от книги.
О реальном гомосексуализме я ничего не знала. Мне казалось, что он неотделим от манерности и чудаковатости. Я гордилась своей непредвзятостью, но мыслила как узколобая провинциалка.
Видимо, этот ухарь и вправду контуженный. Ничего, вылечим. Есть верное лекарство – кулакаин.
Керенский – полководец!.. Петр, Румянцев, Суворов, Кутузов, Ермолов, Скобелев… и Керенский.Он разрушил армию, надругался над военною наукою, и за то я презирал и ненавидел его.А вот иду же я к нему этою лунною волшебною ночью, когда явь кажется грезами, иду, как к верховному главнокомандующему, предлагать свою жизнь и жизнь вверенных мне людей в его полное распоряжение?Да, иду. Потому что не к Керенскому иду я, а к родине, к великой России, от которой отречься я не могу. И если Россия с Керенским, я пойду с ним. Его буду ненавидеть и проклинать, но служить и умирать пойду за Россию. Она его избрала, она пошла за ним, она не сумела найти вождя способнее, пойду помогать ему, если он за Россию…
С Тамарой случилось худшее из возможного: она одержима была «Мастером и Маргаритой» — еще с Академии художеств, когда про́клятая книга как раз начала расходиться стотысячными тиражами. Савва и в молодости интуитивно считал этот роман гениальной гнусностью, который нанес бы, как ни странно, меньше вреда, будь опубликован сразу по написании и прочтен теми людьми, для которых — и с которых! — писался.
Весь ужас, по дьявольскому без кавычек плану, заключался в том, что доступна-то она стала интеллигентным, а следовательно, падким на «альтернативные мнения» читателям после десятилетий безбожной власти, когда мало кто мог подержать в руках настоящее Евангелие… И вот этим дремучим, полностью невежественным в религиозном отношении людям попал в руки еще недавно запрещенный — а значит, априори заслуживающий доверия! — текст.
Счастливые читатели упоенно изучали Евангелие «от Булгакова» и нравственные ориентиры брали из его же книги…
сплетня может быть и чумой, и мстителем, — смотря кто пал жертвой слухов. Сплетня коварна, прилипчива и фатальна: раз пометив человека, она не отцепится, пока не испортит ему жизнь. Не добившись успеха в первый раз, сплетня слегка изменится и прыгнет на жертву сверху или снизу. Куда бы ты ни уехал, как бы тихо ни притаился, сплетня тебя все равно найдет.
– Ох ты ж! Ероха, а Власька-то наш каков! Гляди, Андрейку-первенца как несёт, от гордости ажник кафтан лопается!
- Великим именем Тетраграматон приказываю тебе, дух, снять печати с книги тайн и сделать понятными для нас ее слова.
– Поцелуй меня, – прошептал дух, – в мою астральную жопу.
– Я ни в чем тебя не виню, – оборачивается он. – Только в том, что ты – это ты.
У него был вид газонокосилки, столкнувшейся с профсоюзом травинок.
— Посмотри на этот сад! — с воодушевлением начал художник. — Ты видишь в нем роскошные плоды, но не можешь насладиться их вкусом. Ты видишь диковинные цветы, но не можешь сорвать их. А если захочешь сделать это, они только больно уколют руки. Здесь все чарует глаза, и ничто не доступно для обладания… Жизнь — это тот же Золотой Сад…
Как психиатр, Вэл старалась исключить из своего лексикона такие термины, как “бесповоротно полоумный придурок”, однако с Уинстоном удержаться было трудно. Да и вообще в последнее время Вэл чувствовала, что управляет концессией для свихнувшихся питекантропов.
Я испытывал на себе это гипнотическое воздействие. Уверен, что и вы тоже. Вы кликаете по фотографии вашего друга, потом по фотографии друга вашего друга – и вот часа как не бывало. Это занятие почему-то успокаивает, но не приносит ни капли удовлетворения. Как только чары рассеиваются, я понимаю, что потратил впустую уйму драгоценного времени. Но пока гипноз действует, я – раб машины. Я. Не могу. Остановиться.
Не делай то, о чем тебе потом придется рассказывать полиции.
Общее горе нужно переживать вместе.
Знание - мучительная вещь и доставляет боль.
Лучше не просить, чем попросить и получить отказ.
Доброе слово и уважение – оно ж и кошке приятно.
За последние годы я множество раз опаздывал на самолет, забывал о важных встречах, не исполнил столько обязательств, что уже сбился со счета. Но образование детей для меня – высшая ценность. Обещание построить школу священно, и оно будет выполнено вне зависимости от того, сколько уйдет на это времени, сколько препятствий придется преодолеть и сколько денег потратить. По тому, как человек сдерживает именно такого рода обещания, оценивается вся его жизнь.
И я ответил: «Да, я даю слово приехать и построить школу».
А светские манеры — это когда вместо: «Пошел к черту!» улыбаешься и говоришь: «Здравствуйте! Я очень рада вас видеть!» Поэтому милая улыбка — всегда к месту.
Я не психопат. Я просто мыслю творчески
“Право быть ранимым и небезупречным – самое важное условие укрепления самооценки подростка. Необходимо, чтобы подросток чувствовал, что его принимают – вместе со всей его неуверенностью, ошибками и недостатками”
Некоторые специалисты полагают: стоит назвать ребенка "психопатом", и надежды на то, что он изменится, уже не будет.