– Мисс Питт, мне нужно, чтобы вы дословно вспомнили, чего от вас требовали гномы, – рычал босс.
– Чтобы дословно, нужно было задать этот вопрос еще неделю назад.
– Неделю назад вы были не в себе.
– А сейчас вы сам не свой, и что это меняет? – заметила я тихо и даже не дрогнула, когда он снова издал короткий рык.
Всем бы жить подобно Коссери: ведь мы заслужили быть королями-бездельниками. Только мы трусы. И все же в тот день я совершил свой маленький теракт: не вернулся в редакцию.
– Хватит играть в игры с моим братом. Ты только распалила его, и теперь ему придется как-то справиться с этим.
Я бледнею.
– Что ты имеешь в виду? – боясь услышать ответ, спрашиваю я. Он побежит к Эбби? От мысли об этом мне хочется очистить желудок прямо на кроссовки Истона.
– Забей. – Он отмахивается от меня. – Вам обоим нужно либо переспать, либо держаться подальше друг от друга. Я голосую за последний вариант.
– Приняла к сведению. – Я начинаю открывать дверь в свою комнату, но Истон хватает меня за руку.
– Я серьезно. Если тебе кто-то нужен, просто приди ко мне. Я ничего не имею против тебя.
Уф. Как же мне надоели эти Ройалы!
– О боже, Истон, какая щедрость с твоей стороны! Твое предложение секса из жалости имеет срок годности? Или я могу воспользоваться им в любой момент, когда захочу?
Как это страшно, когда речь идет не об излечении, а о качестве жизни. Никто не говорит: мы вас вылечим. Говорят: мы улучшим качество вашей жизни. Только что не добавляют: «оставшейся жизни».
Дарк упустил главное: ругаясь с женщиной необходимо помнить – ты остынешь через пять минут, а она запомнит обиду навеки.
во сне и в любви нет ничего невозможного.
Никто из вас не знает, что такое война. Вы думаете, это — скакать верхом на красавце коне, улыбаться девушкам, которые будут бросать вам цветы, и возвратиться домой героем. Так это совсем не то. Да, сэр! Это — ходить не жравши, спать на сырой земле и болеть лихорадкой и воспалением легких. А не лихорадкой, так поносом. Да, сэр, война не щадит кишок — тут тебе и дизентерия, и…
«Когда тебя считают идиотом, от тебя ничего не требуют и не ждут. Согласитесь, это весьма удобно»
Мне пришлось бороться с порывом отнять руку, не хотелось ее обижать. Я понимала, что она счастлива обрести меня снова, но я ее не знала. Я не знала никого из них.
История, медицина, наука о климате и наука о лунных ракетах открывают куда больше, чем механика велосипеда, возможностей не знать, что вы чего-то конкретного не знаете. Лучший способ это обнаружить — проговаривать историю максимально конкретно, но теории заговора тем и отличаются, что допускают сколько угодно неизвестных. Поэтому ошибку в рассуждениях найти особенно тяжело. Так теории заговора изящно удовлетворяют нашу потребность мыслить логически, не создавая дискомфорта и когнитивного диссонанса, неизбежного при решении головоломок реального мира.
Я никогда не ценила и не любила тело, которое так много сделало для меня. Мое тело было моим злейшим врагом, я воспринимала его как клетку, которая не позволяет настоящей мне вырваться наружу. Но оно не было тюрьмой. Тело принадлежало мне. Тело было мной. "Это моя настоящая жизнь, я уже живу ей". Я сняла одежду и стояла голой перед зеркалами, поворачиваясь так и сяк. Я была круглой, пухленькой, милой. Раньше я не видела себя такой.
Человек в минуты волнения порой не замечает таких обстоятельств, которые, как говорят взрослые, бьют в глаза.
Китай. Еще в шестидесятых годах это была беднейшая страна, жители которой выплавляли чугун в домашних условиях и ловили воробьев на улицах, а потом к власти пришел Дэн Сяопин и заложил в основу всех своих реформ (а заодно в голову каждому китайцу) один из постулатов великого Конфуция: «Государство становится могущественным, когда его граждане богатеют». А после этого они взяли да совершили экономический нанопрорыв.
Говорить можно что угодно. Толку-то? Значение имеют только действия, только поступки.
В одной провинции Кампонгтхом, где, как пишет Старый Музыкант, находился Слэк Даек, раскопали около двадцати групповых могил с останками свыше ста двадцати тысяч человек.
Никого не боятся лишь покойники, — дружно ответили старшекурсники любимым высказыванием Алана Ярборро. — Им уже поздно.
– Вы, смертные, слишком нетерпеливы. Видно, это от того, что Смерть постоянно держит вас за горло.
Если сильный народ станет помогать слабому - от такой помощи слабый народ не станет сильней.
Сила только тогда идет впрок, когда мы не получаем ее в подарок, а обретаем сами.
И наш народ, покинув долину, потеряв многих, перетерпев муки, испытав горе и отчаяние, - на самом деле стал сильней; посмотрите друг на друга, и вы это поймете.
Смерть? Она и наполовину не так ужасна, как жизнь, ложно прожитая.
Вот бесценное сокровище: друг, который готов помочь, не требуя объяснений.
Перевод разговора оказался правильным: Его Светлость себя любил явно больше всего остального и говорить мог с куда большим воодушевлением, чем о своих выдуманных чувствах.
Легкий ветерок покачивал кусты роз, мимо которых я уже проходила, и стебли, увенчанные тяжелыми головками цветов, изгибались, словно руки танцовщиц. За ними тянулись, причудливо извиваясь, длинные послеполуденные тени. Странный танец лепестков, листьев и шипов, игра света и тени, пьянящее благоухание. Не удержавшись, я сошла с дорожки и ступила в царство роз.
В книгах и мультфильмах его детства все герои — животные и люди — были храбрыми, прямыми и честными. Сегодняшние — из сериалов и художественных фильмов — отличались мягкотелостью и лживостью, манипулировали окружающими и цинично относились к жизни. «Фантастические» ценности — прямота, физическое мужество, моральное изящество — больше не котировались.
Это только в сказках после свадьбы все заканчивается, а в жизни с нее все только начинается.
Знаешь ли ты хоть одну религию, которую любой маловер, будь у него хоть капля ума, не сможет порвать в клочья?