Ей нравилось, что он, такой беззаботный и рассеянный днем, становится столь заботливым и внимательным ночью. Как если бы любовь пробуждала в нем язычника, чья единственная и непреложная заповедь - доставлять ей удовольствие. ***
За гордую осанку приходится дорого платить.
Известно, что в сумерках в душах обнаруживается какая-то особенная чувствительность - возникает новый мир, затмевающий тот, который был при свете: хорошо знакомые предметы обычных форм становятся чем-то прихотливым, непонятным и, наконец, даже страшным. Этой порою всякое чувство почему-то как будто ищет для себя какого-то неопределенного, но усиленного выражения : настроение чувств и мыслей постоянно колеблется, и в этой стремительной и густой дисгармонии всего внутреннего мира человека начинает свою работу фантазия : мир обращается в сон, а сон - в мир... Это заманчиво и страшно, и чем более страшно, тем более заманчиво и завлекательно...
С добром и злом тоже начались проблемы — от имени добра стали говорить такие хари, что люди сами с удовольствием официально записывались во зло.
Ты только никого не подпускай к себе близко. А подпустишь - захочешь удержать. А удержать ничего нельзя...
– Но разве вы не думаете, – настаиваю я, – что лучше недолго быть невероятно счастливым, даже если потом это теряешь, чем жить долго и не испытать подобного?
Всегда лучше знать, чем подозревать и сомневаться. Всегда лучше быть уверенным.
Пока вы не научитесь не обращать внимания на внешние обстоятельства и делать то, что вам надо делать, не зависимо ни от чего, вас так и будут держать под контролем.
– Знаете, народ иногда называет меня Бубла. – Это потому, что вы так приятно бубните?
Актриса с трудом сдержалась и без брани сообщила бутафору, что лишь образ нежной девушки, в который она сейчас вживается, мешает ей объяснить Бики, куда он может засунуть свои крылья. В свернутом в трубку виде.
Слово "счастье" означает "собрать по частям". Поэтому счастье всегда одно. Двух счастьев не бывает. Зато бед может быть сколько угодно.
Почему-то всегда стыдно обманывать очень умного человека, думаешь: «Все равно догадывается».
план такой наполеоновской кампании давным-давно озвучили КВНщики: "Наши войска наступают здесь, здесь, и, если дороги позволят, здесь, соединяются при Бородино, получают по морде и откатываются на исходные позиции".
Она приводила убедительные доводы: это безопаснее, больше подходит мужчине моего солидного возраста и даст мне возможность заниматься любимым хобби, например, дышать.
"Страшит лишь то, чего еще не знаешь, Пугает то, чего не осязал."
Сейчас она любила его так, как любят неопытные сердца, то есть любила в нем все свои надежды на завтрашний день.
Отвечай односложно, когда собеседник набивается на подробности, но говори о погоде и здоровье, когда ему требуется «да» или «нет».
Нед наконец сообразил, в чем дело: Филберта пытали, должно быть, растягивали на дыбе. Привязали за запястья к двум планкам, а ноги обмотали веревкой, другой конец которой тянулся к шестерне. Когда шестерню вращали, эта веревка затягивалась, и тело жертвы подвергалось мучительному растяжению. Такую пытку церковь применяла широко, ибо духовенству запрещалось проливать кровь.
Никогда не следует говорить, что бы ни случилось, ведь всегда может случиться что-нибудь такое, о чем не помышляем мы, когда говорим, что бы ни случилось.
Всем известно – гораздо легче любить, чем быть любимым.
— А мы пойдем другим путем!
Обычно с этих слов и начинались мои последовательные приводы в полицию… но сейчас-то я надеялась на лучшее!
Похоже, способность думать, как человек, — это ловушка. Начинаешь предполагать несуществующие затруднения.
Людям приходится вести себя так, а не иначе - потому что так принято! Они вынуждены беспокоиться о чем-то - только потому, что так принято. И никому не приходит в голову - почему это так? Ну, скажите, разве это не удивительно? В нашем обществе, перенасыщенном информацией, практически никто не думает своей головой. Нам следовало бы отмахнуться от ненужных бумаг, а мы отмахиваемся от мыслей.
Отчаяние и какая-то непонятная, безадресная злоба поднимались и комкали душу, самое ужасное, что причин этому отчаянию и злобе не было никаких. Почему ей так грустно? Почему так гадко, тошно так? Она не знала, она не могла понять, снова и снова приходя все к тому же. Жизнь ее не имела ни малейшего смысла. Жизнь ее на фиг никому не была нужна.
На самом деле знание не продвигалось вперед, это была лишь видимость. Серьезные вопросы всегда оставались без ответов.
Красота требует не жертв,но времени и денег.