Отвертка лежала на почти молитвенно протянутых ладонях, глаза Найджела робко прятались в зарослях волос.
– Я… Ты… Ты мне очень нравишься.
– Да. – В одной руке Шеветты была гнутая отвертка, в другой – банка, полная блевотины. – Да, я знаю.
- Мы говорим и делаем неприятные вещи, чтобы привлечь внимание тех, кого любим больше всего.
Но если душа ваша не очерствела от частых перемещений по государству или, наоборот, не поблекла от жизни в одном месте, вы постоянно будете чувствовать, что нечто главное идет мимо вас, и оно не умещается ни в рассказы старожилов, ни в кадры слайдов, ни в записные книжки. Возможно, это главное заключается в узкой полоске ослепительно лимонного цвета, которая отделяет хмурое небо от горизонта в закатный час. У вас вдруг сожмет сердце, и вы подумаете без всякой причины, что до сих пор жили не так, как надо. Шли на компромиссы, когда надо было проявить твердость характера, в погоне за мелкими удобствами теряли главную цель, и вдруг вы завтра умрете, а после вас и не останется ничего. Ибо служебное положение, оклад, квартира в удобном районе, мебель, цветной телевизор, круг приятных знакомых, возможность ежегодно бывать на курорте, даже машина и гараж рядом с домом — все это исчезнет для вас и не останется никому либо останется на короткое время. Во всяком случае, бессмертная душа ваша, неповторимое и единственное ваше бытие тут ни при чем. Что-то вы упустили.
Знаешь, неважно, кто ты прямо сейчас, важно, как осознание себя поможет тебе в будущем стать такой, какой ты хочешь быть.
Нужно уметь не только брать, но и отдавать.
Война — она дани требует ещё много лет после того, как закончится. Памяти, боли, снов. Тоски и разговоров. Особенно разговоров. Но только с теми, кто тоже там был, другие — не поймут.
Очень нечестно спрашивать, может ли белка досчитать до десяти, если умение считать ей никогда в жизни не пригодится. Белка превосходно умеет отыскивать спрятанные орехи, как и некоторые птицы.
Ни один полководец не может быть оправдан за нанесение лобовых ударов противнику, прочно удерживающему свои позиции.
…Вообще-то в Питере собакам и их хозяевам было намного вольготней, чем в Москве. Конечно, с ними никуда нельзя, им всё запрещено, как и везде, но это официально. А неофициально – питерцы против собак не возражали, а поэтому всё можно!..
Как я мчался из детства, чтобы добраться до белого дворца старости. Он огромен и пуст.
Люди редко представляют этот мир без себя и совсем не верят в собственную гибель.
"К счастью для нас, мы неизменно остаемся глупцами и неизменно надеемся".
Среди штатных работников каравана есть гадалка, работает типа ЯндексПробок – где заторы (дорогу размыло), где посты дорожной полиции, простите, разбойников.
Жизнь как хождение под парусом, милая. К ветру и под ветер.
Она узнала на собственном опыте: не все хозяева достойны служения.
Когда не понимаешь, что произошло в собственной жизни и мире вокруг, стараешься его познать. История способна помочь разобраться. На страницах книг скрыты человеческие жизни, полные интриг, тайных желаний, ошибок и прочего. Всего того, что составляет человеческую сущность. Порой неидеальную, слабую и падкую на гадости. А иной раз невероятную по доблести, чести и силе духа. Иногда наши поступки идут вразрез с законами природы и логикой, это – наша главная слабость и сила. Наша изюминка.
... совокупность вещей, которые я знаю, — лишь крохотная, едва различимая точка света в огромной, всеобъемлющей и безграничной тьме вещей, о которых я не имею ни малейшего понятия. Может, где-то в этой тьме есть и Бог; но я этого не знаю, потому что заглянуть так далеко не могу.
Не тревожься о том, с чем ничего не можешь поделать. Но даже если шансы на успех меньше одного процента, делай все возможное.
Первенец Хокингов, Роберт, появился на свет 28 мая 1967 года. Прошло четыре года с тех пор, как врачи посулили Стивену не более двух лет жизни, а он всё ещё передвигался самостоятельно и стал отцом. Джейн вспоминает: "Конечно, это придало Стивену новые силы: теперь он отвечал за крохотное существо".
Жизнь несправедлива.
Вапще.
Она бессмысленна, глупа и полна боли, страданий и людей, которые хотят сделать тебе плохо. Все, что ты полюбишь, обязательно отнимут, сломают или разрушат, а ты останешься один-одинешенек и будешь только сражаться и бежать, бежать, чтобы выжить.
Нет в этой клятой жизни ничего хорошего. И не будет никогда.
Я не вижу особой разницы между людьми. Все они — смесь из великого и мелкого, из добродетелей и пороков, из благородства и низости.
Но нужно было жить дальше, чтобы преодолеть в себе этот страх. Не сделаешь этого - так и останется навсегда сознание жертвы, которое однозначно повлияет на твой характер. Я так и решил: необходимо побороть в себе это настроение, чтобы плохая сторона меня не стала противницей стороны хорошей.
«Всё слишком легко, – подумал Принц. – Убийство должно быть тяжелым и страшным трудом, а не требующим усилий меньше, чем нужно, чтобы достать воды из колодца. Глухие удары, кровь, крики – вот чем оно просто обязано быть».
У того, кто полон жизни, нет места для мыслей о смерти.
— А вы, собсно, куда, молодой человек? — пропела она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Вы же, кажется, даже не член ученого совета?
— Совершенно верно, Лидия Борисовна, — любезно согласился Линдт. — Я не член ученого совета. Я его мозг.