Предельно четко обозначилась смена уже не только внешнеполитического, но и внутриполитического курса. Стало явным, неоспоримым рождение того, что и следует понимать под термином «сталинизм», но без какой-либо предвзятой, личностной, заведомо негативной оценки. Того, что означало на деле всего лишь решительный отказ от ориентации на мировую революцию, провозглашение приоритетной защиты национальных интересов СССР и требование закрепить все это в конституции страны. Словом, ничем не прикрытый этатизм.
Знания не всегда сила, иногда это бремя.
Правильно говорят: тот, кто не умеет сам себе приказать — «Перестань!», у кого нет сильной воли — тот раб: всякий доведет его до белого каления.
Возмездие приходит безвозмездно.
Если будешь думать, что жизнь - дерьмо, жизнь будет дерьмом.
Никита Павлов, маявшийся то похмельем, то абстиненцией и, как следствие, болезненной чуткостью к ближним, от которых ждал в ответ такой же чуткости к своим страданиям, - так вот, Никита Павлов считал, что это голодное, возможно даже блокадное детство проснулось в Кожебаткине.
... Но никто не знал, как прошло детство пенсионера Кожебаткина, да и юность тоже, и есть ли у него дети и внуки, и кем он раньше работал - хотя из-за его стремления всех судить и посадить кое-кто из соседей подозревал, что он этим по долгу службы и занимался, а теперь скрывает из-за вечно меняющихся оценок эпохи.
...
У обоих бились в голове нехорошие мысли: о том, что только что, прямо у них на глазах, так нелепо завершилась самоценная человеческая жизнь; и о том, что Кожебаткин вовсе не был опасен, точнее, оказывается, опасен был совсем не он.
И вновь она к нему тянулась,
Шептал он что-то, к ней припав.
И это снова затянулось
На много полновесных глав.
Преимущество книг... в том, что заключенные в них жизни, истории, размышления становятся твоими; закрывая книгу, ты уже не тот, каким был, открывая ее. Некоторые страницы написаны очень умными людьми, и, если ты способен читать смиренно, терпеливо и с желанием чему-то научиться, они никогда тебя не разочаруют. Даже непонятое залегает в каком-то дальнем тайнике твоей головы – на будущее, которое придаст ему смысл и превратит в нечто прекрасное или полезное.
Меня зовут Кадзуми Исиока. Я – страстный любитель разных тайн и загадок. Они всегда интересовали меня, превратились в своеобразный наркотик. Стоило мне хотя бы на неделю остаться без чтения каких-нибудь загадочных историй, как у меня начиналась настоящая ломка. Словно сомнамбула, я направлялся в книжную лавку и начинал рыться на полках, пока не натыкался на какую-нибудь книжку, на обложке которой красовалось слово “тайна”.
Я прочитал почти все, что можно было найти в жанре детектива и непознанного, в том числе загадки эпохи Яматай и историю о грабителях, похитивших триста миллионов иен и избежавших тюрьмы. Изысканностью мои литературные вкусы не отличались.
Венецианцы не могли забыть старый патологический страх перед тем, что одна семья, даже один человек может захватить власть в республике. С ужасом, но не без оттенка самодовольства наблюдали они за карьерой Эццелино да Романо и других подобных ему людей, которые даже сейчас наращивали влиятельность в менее удачливых городах Северной Италии. Они прекрасно понимали, еще за шесть столетий до лорда Актона, к чему приводит абсолютная власть.
103Британский историк и политический мыслитель лорд Актон писал в 1887 году: «Всякая власть развращает: абсолютная власть развращает абсолютно». — Примеч. ред.
«Не такой я простак, чтобы думать, будто все в этом мире можно увидеть и потрогать»
Государственный Флаг украиныФлаг же – понятие более массовое, символ государственности, объединяющий и характеризующий весь народ, а не отдельные личности, пускай и самые выдающиеся.
За свою вину и ошибки отвечать надо лично, иначе с лица земли давно бы исчезли последние следы цивилизации.
Как говорит Сисси, если у тебя есть, кого любить, это в значительной степени заполнит пустоту, которую оставляет тот, кто тебя не любит.
Гордон, конечно, ненавидел фильмы и в кино, даже когда мог себе позволить, ходил редко. Нечего поощрять искусство, придуманное вместо книг!
Эти животные спроектированы с помощью генной инженерии – спроектированы так, чтобы они не могли выжить в дикой природе. Они могут жить только здесь, в парке юрского периода. Это вам не дикие животные. Они не на свободе – они во всех смыслах наши пленники.
Иногда остается только наблюдать. Есть события, над которыми мы не властны, и которые должны произойти.
Тот, у кого нет способности чувствовать боль другого, не человек, хоть и ходит на двух ногах и говорит по-английски.
Мора, ты, кстати, сегодня смертельно прекрасна – краше только в гроб кладут.
Речь редко служит показателем того как человек умеет излагать свои мысли на бумаге.
Не хочешь по-хорошему, будем делать, как привыкли.
... Всё сидит в своей комнате.
– Что же он делает? – спросил Кныш.
– Пишет, читает.
– Дурак, видно! – решил Селезнев.
Колесник засмеялся, а за ним и Кныш.
– Само собой – дурак!
Я лучше буду потеряна с тобой, чем одинока без тебя.
Глупо винить себя в чужой подлости и алчности. Доверять родным и близким – это нормально. Чудовищно, когда они это доверие предают.
Одновременно я отыскивал взглядом одежду, которую еще вечером забрала с собой прелестная девушка в таком откровенном одеянии, что глаза сами собой поворачивались следом за ней. Судя по ее заявлению, всех девушек в мужскую часть прислали для наслаждения гостей. В итоге я насладился сполна: отдал ей всю одежду и попросил до утра не беспокоить. И просто провалился в сон.