— Темные искусства, — говорил Снегг, — многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними — все равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову — на ее месте тут же вырастает новая, еще более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно.
– Но кто-то же должен нести ответственность.
– За что, за неверное решение? – Профитт покачал головой. Он повернулся и посмотрел на закрытую дверь ангара; через щель в помещение проникал солнечный свет. – Это не преступление, за которое надо наказывать. Это люди, совершившие ошибку. Люди, которые не поняли, с чем имеют дело. Я знаю, вас это огорчает. И понимаю ваше желание найти виноватого. Но в этой истории нет злодеев, доктор Маккаллум. Только… герои.
В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.
Если ты понятия не имеешь, в чем суть угрозы и с какой стороны ее ожидать, лучше не забивать голову пустыми домыслами. Все равно ты не знаешь, как противостоять опасности. Просто все время держись начеку, не наглей без веской причины, и не забывай про прочие напасти, что тебе угрожают.
Тяжело, когда чувствуешь, что в глазах близких делаешь всё не так.
Бешеному упырю и десять верст не крюк.
К своему удивлению, я застал всех четырех девушек азартно режущимися в карты.
– Что, Лео, всех уже перебил? – не отрываясь от карт, встретила меня вопросом Клер.
– Нет еще, только одного.
– А чего медлишь? – Девушка ловко покрыла семеркой бубен валета червей, хотя козырями были пики. – Мы тут в карты сыграть затеяли, чтобы отвлечься, – пояснила она очевидное.
Барри, на удивление ничего не жрущий, с интересом наблюдал за игрой. Мало того, по-моему, он еще и помогал Клер мухлевать. И как иначе можно истолковать его действия, если тот, когда Клер побила семеркой валета, гавкнул так громко, что все вздрогнули и невольно на него посмотрели? А когда одна из служанок леди Хельги что-то заподозрила и потянулась к столу, он лизнул ее в щеку, заодно смахнув хвостом карты на пол. Вернее, на палубу, потому что капитан Лавост всегда недовольно морщится, если называть вещи на корабле неправильно. Затем пес мгновение подумал и лизнул в щеку уже саму леди Хельгу.
Извиняюще так лизнул. Мол, ты тоже хорошая, но у меня есть хозяйка, и прежде всего я обязан помогать именно ей.
– Барри, отстань! – возмущенно сказала пассия маркиза. – Мне из-за тебя ничего не видно!
После чего столкнула с колен его огромную морду, которую пес попытался там пристроить.
Что-то непохоже, чтобы Барри действительно был бойцовской породы. Скорее уж дамский угодник…
– Ладно, пойду остальных перебью, – печально вздохнул я. Вообще-то, когда шел сюда, рассчитывал на поцелуй, напутствие и горячую просьбу себя поберечь.
– И не задерживайся там! – услышал я от Клер уже в спину, будто меня послали в лавку за сладостями.
– Он у меня тако-ой растяпа! – пожаловалась девушка, когда подумала, что я ее уже не слышу. – Сама даже не знаю, за что я его так люблю… – И совсем уж музыкой для моей души прозвучало: – Боги, только бы с ним ничего не случилось!
– Ну вот, Рейчел, опять ты выиграла! – Несомненно, голос принадлежал леди Хельге.
– Ты не знаешь, но у теней нет привычки открывать кому-либо свои чувства. Особенно нанимателям… мы зовём их подопечными. Это ведь сродни проявлению слабости и даже хуже – глупости. Никому нельзя открываться до конца, никогда не знаешь, как может повернуться жизнь и кто и как воспользуется твоей откровенностью.
– Да брось! Мы же об Иззи говорим. Самой целеустремленной женщине со времен…– Да, да, я знаю, – пробормотал он, – Жанны Д’Арк и Боудикки [17].Наступила пауза.– Вообще-то, – пробормотала она, – я хотела сказать Бейонсе.
— Человек должен иметь собственное жилье, пусть маленькое и тесное, но свое. Место, где он мог бы побыть один. Это очень важно для поддержания ясности ума.
– С этих слов «я хочу для нее» обычно и зарождается любовь у тейринцев, да и у всех нормальных мужчин любой расы.
Ястреба нельзя наказывать.Они скорее умрут,чем подчинятся.Мое единственное оружие терпение.Терпение.стр.106
Женщины чуют опасность в мужчине, чуют голод и ненадежность – это в них звериное, безошибочное.
kurilka Даже самая смирная собака начнёт кусаться,если её часто пинают.
Она говорила, а я пил ее слова.
Исследователь рынка, ежегодно наблюдавший в среднем 4000 детей, обнаружил, что единственным огромным желанием у них было все "контролировать". Чем лучше какой-нибудь продукт удовлетворяет желание, чтобы к ним относились, как к взрослым, тем больше у него шансов на успех. Это желание автономии по отношению к еде частично объясняет популярность хлопьев для завтрака как детской еды. "Уже само действие, когда вы насыпаете хлопья в миску и заливаете их молоком, дает ребенку чувство контроля", - отмечает исследователь.Точно так же кетчуп стал любимой едой детей отчасти потому, что это один из тех немногих ингредиентов блюда, который дети самостоятельно добавляют в еду.
Страдание – личный выбор каждого.
Джинсы от Versace могли быть поддельными и приобретенными на местном рынке, но ароматы были настоящими и вполне доступными по ценам.
Решения, которые мы принимаем в прошлом, строят наше настоящее.
мы все заранее знаем, что нам предназначено, и просто не умеем вовремя замечать брошеные судьбой знаки
Усы Смора запрыгали в воздухе, великан снова зашелся в беззвучном смехе:
— Чулки? Панталоны?! На мне вообще нет одежды, дочь Магуса!
Париж - моя судьба, город моей жизни, я никогда бы не позволила, чтобы меня там считали мошенницей.
... ревность — это болезнь без вариантов 100%-выздоровления.
Иногда чтобы смешаться с толпой, нужно выделиться.
Если погода не нравится, подожди минуту, и она изменится.