– Мы внутри книги? Что-то вроде альтернативного измерения?
Его глаза сузились.
– Так ты разбираешься в чародействе?
Элизабет не стала говорить ему, что она попросту начиталась романов.
Может, начитанность - своего рода проклятие, вот и всё. Может, человеку лучше жить своим умом.
Вы, люди, делаете такое, чего нам никогда не понять нашими ограниченными умами. Да-да, я не скромничаю и не прибедняюсь. Я знаю, и каждая собака знает, что ее хозяин, да любой волонтер или человеческий щенок - возвышенное существо, неподдающееся пониманию нашего разума и каким-то глупым догадкам. Мы любим музыку, наверное, вы не раз это замечали, если вы хоть иногда общаетесь с животными. Но только вы можете положить руки на клавиши или дотронуться до струн и пустить в свет это волшебство, уносящее любого слушающего в иные миры.
Вы загадка. И иногда трудно поверить в том, что вы вообще существуете, потому что вы очень отличаетесь от нас и других зверей. Но вы есть, это факт. И мы полностью в ваших руках. При всех ваших поразительных возможностях вы должны быть богами, любящими, щедрыми и добрыми. И когда вы бываете жестокими и злыми, это настолько не соотносится с нашим представлением о вас, что при любом малейшем намеке на то, что в этот раз вы не причините нам боль, мы с радостью снова бежим к вам.
Я не пытаюсь надавить на жалость или спеть дифирамб про ответственность. Я пытаюсь объяснить, что наша жизнь, вероятно, кажущаяся вам короткой и пустой, так же наполнена полетами искрящегося счастья и безднами мрака, как и ваша. Даже если измеряется это иначе.
В Англию первую ель завез немец - любимый муж королевы Виктории Альберт Саксен-Кобургский. Он устроил детям и жене в 1841 году "первый настоящий сочельник"... Склонные подхватывать все обычаи королевской семьи, британцы очень быстро добавили рождественскую елку в обязательный праздничный список наряду с жаренным гусем и омелой.
Жизнь взаймы: время - в долг, мир - тоже, даже глаза, чтобы ужасаться и лить слезы, и те - в долг.
Когда знаешь чью-то слабость, всегда проще манипулировать.
в нашем мире ты получаешь то, за что можешь заплатить.
Зло есть во всех нас. Некоторые с ним борются. Некоторые его лелеют. Так было всегда.
Не облеченная в слова, убийственная мысль оставалась всего лишь химерой, но если дать ей тело, обернув в буквы или звуки…
...нет страшнее палача, чем ты сам.
Где-то играет оркестр,
И трубы его слышны
Подсолнухам и матросам
На службе чужой луны.Частая дробь барабана
Дрожит под пятой времен
И летние помнит туманы,
И год, что еще не рожден.Грядущее видится былью,
И пахнет седой стариной
И древней египетской пылью,
Сиренью и мглой ледяной.Персик, созревший на ветке,
Солнцем согрел мирок,
Где мумия в каменной клетке
О будущем даст урок.Дети выходят на берег,
Чертят судьбу на песке,
Смерти они не верят,
Что бродит невдалеке.Где-то играет оркестр.
Лето плывет вперед.
Здесь никому не спится
И больше никто не умрет.Слышится стук сердечный,
Бьет в барабан луна.
Рядом проходит Вечность,
Но поступь ее не слышна.Где-то скитается старость,
Летний обходит зной,
И спит на полях пшеничных,
Чтоб там молодеть с луной.Где-то печалится детство,
Знавшее скорбь и прах,
И мечется, как в лихорадке,
А рядом маячит страх.Жизнь приготовит им ужин,
Застолье на много миль.
Бессилье наполнится силой,
А яства покроет гниль.Где-то играет оркестр —
Кто слышит, тот вечно юн,
И в танце кружится с ветром
Июнь… И опять… июнь.И Смерть, не в ладах с собою,
Умолкнет перед судьбою.
Июнь… И опять… июнь…Губы сулят бесконечность,
Руки сулят тепло.
Единственной ночи вечность —
И старости время ушло.Пей бесконечности брагу,
Вечность губами лови,
Найдешь и мечту, и отвагу,
И тысячу ликов любви.Где-то играет оркестр,
И трубы его слышны
Подсолнухам и матросам
На службе чужой луны.Где-то играет оркестр.
Кто слышит, тот вечно юн.
И в танце кружится с ветром
Июнь… И опять… июнь.
Любая культура является великой и достойной восхищения, если она породила хоть что-то прекрасное.
(Цветы из дыма )
Все эти заговоры постиг преждевременный конец в ходе неудавшейся попытки «пронунсиаменто» генерала Санхурхо в августе 1932 года. Генерал относился к числу самых известных вояк в Испании. … в своём манифесте Санхурхо использовал точно те же слова, которые два года назад взяли на вооружение приверженцы республики: «Из самых глубин народа идёт страстное требование справедливости, и мы решили удовлетворить его… Когда существуют Закон и Справедливость, революция всегда будет преступлением или сумасшествием. Но когда господствует Тирания, революция неизбежна».
«Когда попадаете в незнакомый город, — поучал он своего пасынка, Евгения Богарне, впоследствии вице-короля Италии, — то вы не скучайте, а изучайте этот город: откуда вы знаете, не придется ли вам его когда-нибудь брать?».
Ты каждый раз чувствуешь себя обязанным объяснить свои поступки, как будто ты - единственный на всей земле, кто живет неправильно.
Просто пока в мире больше тьмы, целитель может считать себя светом.
Он силён, ваш капитан. Но — тысяча чертей! — не сильнее же он природы! А там, где самой природой нам положен предел, волей-неволей надо остановиться.
То, что достойно восхищения, не подлежит объяснению.
любовь человека к питомцу – самая чистая.
Дружба — чувство не такое простое. Она иногда бывает долгой, добиться ее трудно, но, уж если ты связал себя узами дружбы, попробуй-ка освободиться от них — не удастся, надо терпеть. И главное, не воображайте, что ваши друзья станут звонить вам по телефону каждый вечер (как бы это им следовало делать), чтобы узнать, не собираетесь ли вы покончить с собой или хотя бы не нуждаетесь ли вы в компании, не хочется ли вам пойти куда-нибудь. Нет, успокойтесь, если они позвонят, то именно в тот вечер, когда вы не одни и когда жизнь улыбается вам. А на самоубийство они скорее уж сами толкнут вас, полагая, что это ваш долг перед собою. Да хранит вас небо от слишком высокого мнения друзей о вашей особе! Что касается тех, кто обязан нас любить — я имею в виду родных и соратников (каково выражение!), — тут совсем другая песня. Они-то знают, что вам сказать: именно те слова, которые убивают; они с таким видом набирают номер телефона, как будто целятся в вас из ружья. И стреляют они метко. Ах, эти снайперы!
My mum’s getting married,” said Cheryl. “Again. At the Brompton Oratory. Fourth time around the track, this is. They don’t say ‘Till death us do part’ for my mum; they say ‘Who’s holding ticket number twenty-three?
Как же, как же. Референдум. Народ скажет да — значит да. Народ скажет нет — значит, народ плохо подумал. Пусть народ подумает ещё раз.
Сегодня я больше обеспокоен тем, чтобы быть правым, а не праведным.
- Сашка, умоляю - не напейся. Не ставь себя и меня в неловкое положение. Здесь тебе не Гатчина, и если ляжешь на палубу, кусая республиканцев за ноги, они тебя просто не поймут!
Но порой меня охватывает разочарованность. Ты все время должен доказывать, что ты самый умный. Это очень утомительно. Самое страшное — стать одним из тех, кто знает всего понемножку. Таких людей становится все больше. Но еще страшнее стать узким специалистом, ведь это значит упустить все остальное.
Я не чувствую, что мне есть что доказывать. Оптимистичный взгляд на будущее блистает своим отсутствием. Любовь — одна из редких вещей, в которые я еще в состоянии верить. Хотя порой и с трудом.