Стремись быть счастливой и дари счастье другим.
Мне всегда казалось, что мы с тобой – это как в книге про любовь. Она закончится рано или поздно, и мы закончимся. А потом страница за страницей… и все ждёшь, боишься, когда он настанет этот финал. Когда вдруг будет написано «конец»… В этот раз я испугалась, что страниц больше не будет.
Обыкновенно нам важно ощущать себя частью чего-то значительного. Чего-то такого, что многажды умножает наше «я», пусть лишь в нашем собственном воображении. Народ, нация… Эфемерное чувство, будто мы не одиноки, не сами по себе. Отсюда горечь… Но что-то в этой принадлежности есть истинное.
Рано ты с холостяцкой жизнью завязать решил, - заявление было искренним.
- Меня трое сразу никогда не вдохновляли, - ответил ему наследник гоблинского королевства, проявив осведомленность в делах темного лорда.
Эллохар хотел высказаться, очень хотел, но вспомнив о необходимости придерживаться линии поведения магистра Тьера, все же смолчал.
- Сочувствую, - прошептала я.
- Да, такой момент упущен, - с тяжелым вздохом пробормотал магистр Смерти.
Король-трудоголик - это национальное бедствие.
Человек - это зверь, хоть и очень тонкой организации.
Когда - то мне дали совет: "НЕ стоит недооценивать своих врагов". Сейчас я бы сказала иначе: "Не стоит недооценивать своих жертв".
Shuos Mikodez finished knitting his scarf. The first two people he offered it to were unable to hide their suspicion that it would come alive and strangle them. With modern fibers it was hard to tell.
- А чего сразу я?!
- А потому что проявил инициативу, а она такая дама, что первым желает иметь самого инициатора.
Он любил детей, но только на безопасном расстоянии.
Наверное, когда носишь маску, она рано или поздно прирастает к лицу.
Они снова пришли к уничтожению этого сада Земли, цивилизованного и исполненного знанием, чтобы снова разорвать его на части, чтобы Человек снова мог надеяться, погрязая в отвратительном мраке.
Он рассказывал о своих лондонских приключениях, о том, в каких подвалах ему довелось жить, о развлечениях в гей-клубах, о ресторанах, где он работал; о том, как не смог побороть отвращение к английской еде и как его не говорящая по-английски бабушка приезжала к нему и, заблудившись, шла в итальянский ресторан, где, размахивая листком бумаги с адресом перед лицом одного из официантов, объясняла по-итальянски: «Я мать одного из вас. Мне нужно вот сюда!» – и какой-нибудь молодой итальянец непременно обнимал ее и сажал в такси, которое отвозило ее домой.
«Мужество, — думал я, — бывает в измеримых количествах, как наследство, например, и если скаредничать, копить его, давать нарастать процентам, мы неуклонно приумножаем наш нравственный капитал в преддверии того дня, когда придется платить по счетам».
Она была очень красива, так, как бывают красивы только японки: внешне сдержанные, а внутри перевиты стальными жилами.
Почему мы всегда откладываем на потом и в результате опаздываем?
Неужто в каждом сне так уж нужно усматривать знамение?
— Довольно! — воскликнул вдруг Слизнорт, поднимая перед собой трясущуюся ладонь. — Право же, дорогой мой мальчик, довольно. Я старый человек... я не хочу слышать... не хочу слышать...
— Я и забыл, — солгал Гарри, которого вел за собой «Феликс Фелицис». — Вы ведь любили ее, верно?
— Любил? — переспросил Слизнорт, и глаза его до краев наполнились слезами. — Я и вообразить себе не могу человека, который знал бы ее и не любил. Такая храбрая, такая веселая... Ничего ужаснее...
— И тем не менее сыну ее вы не помогли, — сказал Гарри. — Она отдала мне свою жизнь, а вы не хотите отдать даже воспоминание.
У себя на родине китайцы уничтожили все живое. У них в стране остались только вороны, собаки и крысы. Даже в море, вблизи берегов, они уничтожили всех трепангов, крабов, моллюсков и всю морскую капусту. Богатый зверем и лесами Приамурский край ожидает та же участь, если своевременно не будут приняты меры к борьбе с хищничеством китайцев.
Я могла бы покончить с ним, но позволила ему остаться в живых. И я до сих пор не знаю, правильно ли я поступила.
— Ты таков, каков есть. Таков, каким был всегда. Тьма ничего не меняет в человеке… Тьма всего лишь раскрывает твою истинную сущность. Извлекает наружу потаенные желания и одаряет силой, способной их воплотить. Дает решимость и освобождает от нравственных оков.
Скоро в поисках всякого рода добычи сюда нагрянут мародёры.
– Такие, как мы? – не вовремя съязвила одна из девушек.
– Да, такие как мы. И не только такие. Мы вынуждены так вести себя, но мы не причиняем вреда остальным. Однако люди бывают разные. Бывают и гораздо хуже нас. Когда нет власти и порядка, всегда возникает хаос, насилие и кровь. Некоторые люди просто звереют от безнаказанности. И они, что уж скрывать правду, будут видеть в вас только беспомощную добычу. Поэтому мы постараемся до рассвета покинуть это место.
Бесподобная девица!
Согласися быть царица!
Я тебя едва узрел—
Сильной страстью воскипел.
Соколины твои очи
Не дадут мне спать средь ночи
И во время бела дня,
Ох, измучают меня.
- Козел.
- Я уже понял, что ты ко мне не равнодушна. Дальше.
- Сволочь!
- Повторяешься.
- А ты сволочь в квадрате!
Никогда не спрашивай канатоходца, как он держит равновесие. Стоит ему остановиться, чтобы подумать об этом, как он упадет.