"...Сам Ленин...на конгрессе Коминтерна высказался совершенно однозначно: "Мы победили в России, и притом с такою легокостью потому, что подготовили нашу революцию. Если говорят, что мы победили в России, несмотря на то что у нас была небольшая партия, то этим только доказывают, что русскую революцию не поняли и что совершенно не понимают, как нужно подготовлять революцию". То есть речь идет о планомерной подготовке процесса изнутри, а вовсе не в принесении диктатуры пролетариата на штыках победоносно наступающей Красной армии."
Я знаю, хотел сказать Кабанов, что со временем горе пройдет и воспоминания поблекнут, но ведь это и есть самое страшное.
Никто не любит, когда его используют. Люди этого не выносят. Мы общаемся с другими людьми ради того, что нас кто-нибудь полюбит. В общении только это и важно. А вещами мы пользуемся. Не людьми, вещами. Наш мир в глубокой заднице, потому что у нас все с точностью до наоборот.
Взрослые всегда будут пытаться уберечь молодежь от своих ошибок, а молодежь всегда будет с энтузиазмом плясать на граблях. Потому что ошибки — единственный надежный путь познания.
Они не верили, что их существование когда-либо окончится. Смерть - это скорее страшная сказка, чем действительность. Они боятся ее только в опасные моменты, затем она удаляется, исчезает в глубине их сил. Если жизнь и бывает страшна в неустанной борьбе против животных, голода, холода, страшных болезней, стихийных бедствий, то, едва только это проходит и появляется пища и кров, она снова становится свежа и прекрасна, как река.
Во мне поднялась невообразимая паника, сродни отчаянию. Страх от возможности потери заполнил меня всю, порабощая разум.
Я так думаю, что не надо мужиков не любить за то, что временами они кажутся чудовищно тупыми и недалекими. Надо их просто пожалеть. Ведь они не виноваты в том, что родились мужиками.
Еще граф Монте-Кристо. Царапался у себя под землей чайной ложечкой двадцать лет, чтобы выбраться на поверхность. Тоже идея фикс. Отомстить кому-то хотел. Сами бы так и так без него загнулись. Мог подождать еще двадцать лет, раз такой терпеливый.
Крыша у меня поехала потому, что анатомия человеческой головы глубоко завораживает. В ней есть особая красота.
Ведь лучше быть живым, чем мёртвым и с принципами.
Молодость не знает сомнений.
My father used to say the art of telling a good story lies in knowing when to stop. Keel talking long enough, you`ll find there`s no such thing as a happy ending.
Чтобы я мог жить в мире с людьми, я прежде всего должен жить в мире с самим собой.
В голове у каждого из нас существует два вида языка. Тот, которым все мы пользуемся, — благоприобретенный. Пока мы его усваиваем в детстве, он структурирует наш мозг. Но существует также общее для всех наречие, базирующееся на глубинных структурах мозга. Эти структуры заключаются в базовых нейронных цепях, которые должны существовать, чтобы позволить нашему мозгу приобрести высший язык.
Победа в битве учит смирению, а поражение учит победе.
Истинная боль только одна — страдание того, кого любишь.
"Я чувствовал себя счастливее всех на свете, когда я мог произнести это сладостное слово – «мать» и когда она слышала его". -(Бетховен).
— А санки с книгами там, внизу, остались? — Да, так и остались. Прихожу с работы, вижу: санки пустые! Вот ужас, думаю, человек чуть не умер из за книг, а кто то на растопку взял! Стала подниматься к себе наверх, на пятый этаж. Когда я дошла до четвертого этажа, слышу странный такой звук, как будто собака идет на четырех лапах, вот так вот шлепает! Я думаю: откуда в сорок втором году собака? Давно ведь всех собак съели. Когда я поднялась на площадку четвертого этажа, вижу такую картину: муж, у него сзади торба с книгами, и он на четвереньках несет эти книги!!! Увидел меня, сел и говорит: «Вот не успел! Думал до тебя перенести». Идти он уже не мог. Так на четвереньках, как собака, перетаскал все книги». Понять, даже разделить любовь к книгам вроде бы нетрудно из нашего благополучно сытого времени. Кто не бросится тащить внезапно свалившееся книжное наследство сегодня! Но чтобы понять и разделить ту любовь к книгам и те чувства, надо действительно представить себя на месте блокадника ленинградца — ощутить, хотя бы вообразить то состояние предельной истощенности, когда, казалось, все мысли, кроме главной — о хлебе насущном, высосаны голодом. Ленинградская интеллигенция… русская интеллигенция… Часто пытаются эти понятия свести к образованию, к воспитанности. Но это нечто иное… Человек умирает в самом прямом и грубом значении этого слова — и все равно идет за книгами! Как много может человек!
Жизнь — дрянь, но выбора нет.
…стоит только высказать мысль, как она приобретает уже отвратительный привкус земного.
К ненависти примешивался страх: людей всегда пугает то, что им неизвестно.
Пожалуйста, Господи, никаких соседей, будь человеком, очень Тебя прошу.
- Мужчины, они такие, ... - никогда не ценят, что имеют. Но рано или поздно они всегда возвращаются.
Самоконтроль в сочетании с коварством – что может быть ужаснее.
You would always be welcome, she added with a smile that was too eager to be happy.