«-А чтобы справиться с мальчиками, никогда не сдавайся.»
Мы, женщины, исторически выдрессированы быть приятными в любое время. Нам нужно прекратить вести себя так и стать настоящими; правомерный гнев входит в это понятие. Быть злой – это нормально; никто не умрёт из-за того, что мы, женщины, будем выпускать гнев в разумных приделах. Иметь собственные эмоции, независимые от мнения мужчин или общества, для девочек и женщин более чем нормально.
Знать и делать – разные вещи. Без правильных людей ничего не получится.
Таи, где тонко, нарратив не рвётся, там он латает пробоины с удвоенной силой!
Наличие тени всегда указывает на то, что где светит солнце!
Лучшая возможность «понять» эволюцию – примириться с тем, что взаимодополнительность физического (теоретического) и исторического метанарративов эволюции – устойчивое внутреннее свойство эволюционной биологии, а не временная ситуация, вызванная несовершенством теорииЕвгений Кунин
Все, что я могу сказать, – когда они в этом возрасте, суть не в том, чтобы найти способ защитить их. Суть в том, чтобы найти правильный способ отпустить их.
А уходя, остаются ленинградскими, потому что привыкли жить в городе, где едва ли не в каждой квартире кто-то умирал с голоду, где сами стены (сколько ни обляпывай их наипрочнейшей штукатуркой, ни ровняй гипсокартоном, ни оклеивай новомодными итальянскими обоями) пропитаны голодной мукой и – один шаг вниз по иерархии страданий – муками тех, кто, пережив, перемогши смертное время, уехал в эвакуацию годом-двумя позже, но так и не сумел вернуться.
Сочувственная жалость других – это болото.
– Если не буду подходить к телефону, просто позвони в полицию – они тебя подбросят. А мы с папой соврем, что весь месяц будем держать тебя под домашним арестом.
– Спасибо, мам.
— Приходило ли тебе когда-нибудь в голову, — спросил Крэнли, — что Иисус был не тем, за кого он себя выдавал?
— Первый, кому пришла в голову эта мысль, — ответил Стивен, — был сам Иисус.
- В Сибири стопроцентная гарантия - еще не обязательно хорошо. Порой ты прилетаешь к месту назначения и выясняешь, что лучше бы упасть на полпути.
Мы живём среди тайн. Любовь - одна из них, но есть и другие. Мы не должны воображать, будто понимаем всё, что происходит на свете.
Постепенно становясь сильнейшим из побуждений, страх ломает нравственный хребет человека и заставляет его глушить в себе все чувства, кроме самосохранения.
Я многим обязана чтению. Это прочитанные книги делали так, что я росла и выбирала свою дорогу, это они научили меня смотреть на мир не только через мои собственные очки, но и с точки зрения тех, кто сделал меня открытой навстречу другим мирам и эпохам. Я никогда не бываю так близко к себе самой, как при чтении чужих слов. Все эти другие люди, входя в мой личный мир, соблюдали при этом правила стыдливости и не давали никаких оценок моим ощущениям. Они не знают меня, но именно трение их фраз о меня позволило мне понять, кто я такая.
Если в постановке «Кольца нибелунга» нет двух самых важных составляющих творчества Вагнера: идеи величайшей ценности земли и природы, которым нельзя причинять вред, и веры в человеческую любовь, которая сильнее любого бога и любой магии, — то не стоит браться за такую вещь и смотреть ее.
...если довелось держать в руках оружие – хочется повторить. И чем чаще его применяешь – тем сильнее не хочется с ним расставаться. Это как наркотик.
... эта книга не о надежде. Она о том, что вся наша жизнь - полная жопа. Такая громадная, что мы с Вами - счастливые обладатели бесплатного Wi-Fi и пледов даже не можем представит весь ее масштаб.
Если что-то еще, кроме необходимости, и тянуло под землю их всех, то только чувство своего подземного всесилия — глухого довольства работой, которую, кроме тебя, никто больше делать не может. Это была почти никак не выражавшаяся внешне, не рельефная, а нутряная, неотрывная от самого выживания сила — результат не пустой атлетической каторги, а многолетней эволюции, отбора, превращения из человека в подземного жителя, когда перерождаются не только мышечные ткани, но и кости, даже сердце и легкие. Об эти тела можно было гнуть гвозди.
— Я так и думала. Этот полёт меньше всего походил на путешествие на драконе. Значит, вы маг?
— Не вижу причин с этим спорить.
— А следовало бы. Магия противна богам.
— Кто вам такое сказал? — прищурился Ибарра.
Не так чтобы ему не приходилось слышать о подобных предрассудках. Но поведение девушки потихоньку начинало его раздражать.
— Об этом знают все добропорядочные люди, — убеждённо ответила Катрин.
— Добропорядочные люди — это кумушки, приходящие на чай к вашей матушке?
— Добропорядочные люди — это те, которые не похищают ни в чём не повинных девиц, — парировала она.
Вот тут Ибарра был готов согласиться. Кратковременное знакомство со «спасённой» девицей заставило мага прийти к выводу, что он предпочёл бы похитить женщину более грешную.
Любовь не знает расстояний, для неё не существует континентов, ибо её взор всегда устремлен к звездам.
Тот, кто садится именно играть, делает это для того, чтобы обрести три вещи: а) кучу денег; б) огромное удовольствие от выигрыша и в) доказательство, которое можно предоставить всему миру и себе самому в том, что он удачлив! Игрок постоянно себя тестирует: победитель я или нет?!
Высказывание Карла Сагана «Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств» останется точным руководством при изучении порядка, лежащего в основе естественного мира. Но этому руководству извечно сопутствует риск: можно знать о предмете достаточно, чтобы думать, что ты прав, но недостаточно, чтобы понять свою неправоту.
она привыкла быть полноправной хозяйкой, если не вселенной, то хотя бы своего ограниченного мирка, а оказавшись вне его, немного растерялась.
Who hasn’t thought about killing themselves, as a kid? How can you grow up in this world and not think about it? It’s an option taken by a lot of successful people: Ernest Hemingway, Socrates, Jesus.