Я не стал объяснять причин моей «черствости». Не стал объяснять, что не хочу навлекать беду на тех, кто мне дорог. С марта 53-го у меня странное состояние. Сердце как будто бы сжалось и не может разжаться. До того я был другим. Капитолина называла меня «реактивным», намекая на то, что всего, чего мне хотелось, я привык добиваться не быстро, а молниеносно. Смерть отца и годы заключения изменили меня не только внешне, но и внутренне. Подчас не узнаю себя – неужели это я, Василий Иосифович Сталин? Кто это со мной сделал? Как? Теперь уже никто не назовет меня «реактивным». Я стал осторожным. Иногда мне кажется, что я слишком осторожничаю, осторожничаю, но иначе уже не могу. Хочется верить, что настанет день, и я сброшу эту осторожность, забуду о ней. Возможно, мне удастся забрать с собой детей и Капитолину, но пока еще рано загадывать. Как же хочется наконец вздохнуть полной грудью, говорить во весь голос, перестать скрывать от окружающих то, что лежит на душе. Верю, что такой день настанет, только не знаю когда.
Чтобы заниматься работой, столь вредной для здоровья, нужно быть исключительно здоровым человеком. Это мой девиз. Другими словами, нездоровый дух нуждается в здоровом теле. Парадоксальность этой сентенции я не перестаю ощущать на своей шкуре с тех пор, как стал профессиональным писателем. «Здоровый» и «вредный для здоровья» совсем не обязательно находятся на разных концах спектра. Они не противостоят друг другу, а, наоборот, друг друга дополняют, а иногда даже действуют сообща. Вполне естественно, что если кто-то решил вести здоровый образ жизни, он будет думать только о том, что полезно для здоровья. А тот, кто не собирается вести здоровый образ жизни, — о том, что вредно для здоровья. Но с таким однобоким взглядом на мир вы никогда ничего не добьетесь.
Мировая гармония не любит идеальных форм, прямых линий и симметрии. Многообразие контуров, россыпь мелких деталей, игра оттенков, миллионы мазков богатейшей палитры, водопады звуков и вихри запахов – вот что создает объемную картину. И особенно ярко она воплощается в горах, ибо вряд ли что-нибудь еще в подлунном мире настолько же разнообразно, бессистемно и при этом – совершенно…
Их нежные чувства друг к другу включали в себя спектр эмоций от «я похороню тебя в фундаменте сельского туалета» до «у тебя ножки устали, ангел мой, давай донесу».
Дело ведь не в том, что жизнь коротка, – она скорее слишком длинна, ибо позволяет себе повторяться.
Я вижу, как в дальнем конце стола Золя делает записи в блокноте.
Лейвис осекся, заметив, как изменился взгляд Айны. Схватил ее ладони в свои, крепко сжал. Айна обратила внимание, как побледнело его лицо. Девушка выдохнула, не зная, что еще сказать. Она внимательно смотрела на человека, которого знала с детства, но так и не научилась ни замечать, ни понимать, ни ценить. Высвободив руки, Айна подалась вперед и прижалась к молодому Рейсворту, неожиданно для себя самой. Обняла его и положила голову ему на плечо.
"... Данная акция людей Фиделя стала большим успехом. Они заставили заговорить о себе. И вынудили власти отменить проведение на Кубе автогонок Гран-при."
*
Хочу отметить откровенную лож автора. Гран - при состоялись, а гонщик Фанхио отказался свидетельствовать против Кастро. Я ночевал в том самом легендарном 810 номере отеля "Линкольн" и там в фойе висит фото и тех гонок и улыбающегося Фанхио в обнимку с Фиделем. Инцидент, когда гонщика Фанхио выкрали из отеля фактически спас ему жизнь. На Гран - при Гаваны в тот год произошла большая авария, были погибшие. Фанхио расценил это как провидение и благодарил Бога. Как телохранитель Кастро мог этого не знать!?
/AK68/
Когда жизнь обходится с вами жестко, вы должны стать ещё сильнее, чтобы выдержать испытания до конца.
Утерянных возможностей не вернуть.
Красив он или некрасив - я не знаю. Суданцы говорят, что он красавец. Но сказать только "нехороший" о человеке, который истребил уже столько людей, может только восьмилетняя девочка в таком вот коротеньком платьице - до колен!
Самый важный элемент в глобальном каскаде – это не волшебные вирусные элементы и не таинственные агенты влияния. Важнее всего найти группу людей, которые легко поддаются влиянию.
- Но ведь войны для чего-то существуют! — А для чего? — вопросил Распутин. — Скажи, какая мне выгода, ежели я тебя, мозглявого, чичас исковеркаю и свяжу, как в кутузке? Ведь опосля уснуть — не усну. А вдруг ты, паразит такой, ночью встанешь и меня ножиком пырнешь?
Она слишком молода, чтобы думать о замужестве, а он даже не сицилиец
Из недр дома донесся звук выстрела. Сильно приглушенный, не понять, из чего сработали, но больше всего похоже на пистолет. Финн резко обернулся, посмотрел пару секунд в направлении источника подозрительного шума, процедил:
– Похоже, Карбид сказал свое слово.
Ложь никогда не срабатывает.
Когда жидкий азот попадает в теплые внутренности резервуара, раздается неописуемое шипение – вообразить его можно, только если вы слышали, как весь бекон Айовы вывалили на раскаленный гриль размером с Делавэр.
Он черт не нашего Бога.
Самое красивое всегда получается, если создаешь это с кем-то близким. Неважно, что — книгу, музыку, расследование, жизнь.
Есть вещи поважнее ума.
...ничто так не сближает людей, как поиски гниющей стопы
На мой взгляд, если тебе за сто семьдесят и у тебя что-то болит, радуйся - ты еще жив.
Жизнь – не дар, это ответственность. Для того и дан человеку разум, чтобы правильно ею распорядиться. В обмен на дар жизни Бог хочет от нас лишь одного: чтобы каждый из нас, прежде чем покинуть сей мир, сделал его немного лучше.
... ... дети хорошо знакомы со светскими приличиями, они иногда поддакивают взрослым, как мы иногда во всем соглашаемся с умалишенными.
Она все повторяла: «Ты на чьей стороне? На чьей?» Вот она как на это смотрит. Уму непостижимо, как я этого раньше не замечал, — что она так, по сути, прожила всю свою жизнь. В состоянии необъявленной войны.