Почему, почему мы отступаем? Почему так тяжко, так неудачно началась для нас война?
Еще недавно, еще в мае и в июне этого трагического года, всюду висели плакаты: «Если нас тронут, война разыграется на территории врага».
Наступление, наступление, вперед, только вперед — таков был дух нашей армии, дух предвоенных пятилеток, дух поколений. Об отступательных боях мы не помышляли, тактикой, теорией отступления никогда — по крайней мере на моем офицерском веку — не занимались. Даже самое слово «отступление» было вычеркнуто из боевого устава нашей армии.
Почему, почему же мы отступаем?
Дураки, которые спорят с чародеями, долго не живут.
— Лейна, похоже, ты страдаешь манией величия!
— Почему — страдаю? — искренне изумилась она. — Я ею наслаждаюсь!
Рак, подумал я, это когда процесс созидания дает сбой и начинает идти вкривь и вкось… И тут вдруг оператор ИИ направил мне в мозг ослепительное озарение. Я увидел Джеймс-Джеймса как инициатора детерминистского процесса в линейном времени, идущего от первой наносекунды существования мира до последней; но я же увидел другое создание в дальнем конце вселенной, в точке ее завершения — направляющее и формирующее поток перемен. Эта творческая личность, обладающая абсолютной мудростью, скорее поправляла, чем принуждала, скорее корректировала, нежели создавала заново; она — или оно — являлась архитектором замысла и ответственным контролером. Словно творец вселенной слепил из сущего мяч и запузырил его вдаль со страшной силой; а то принимающее создание бережно подправляло траекторию полета. Не будь его, мяч вселенной ушел бы в аут.Прежде я не замечал диалектического характера процесса перемен во вселенной. У нас есть, во-первых, активный создатель, а во-вторых, и мудрый приемщик созданного; такая структура не укладывалась в рамки известных мне религиозных учений. Создатель, безусловно, обладает абсолютной властью над своим творением, но из сна про Джеймс-Джеймса я понял, что в каком-то смысле ему недостает некоего знания, жизненно важного предвидения. Последнее обеспечивал сравнительно слабый, зато абсолютно мудрый оппонент на другом конце. Они работали в тандеме, Бог, разделенный на две части, словно для игры на двоих. Хотя могло показаться, что каждый игрок стремится победить противника, цель тем не менее у них была одна, и они искренне желали успеха своему совместному предприятию. Поэтому я не сомневался, что они двое есть проявления единой сущности, проектированные в разные временные точки, с разными преобладающими чертами; первое творение наделено неограниченной силой, второе — всеобъемлющей мудростью. А в придачу есть еще и истинный Повелитель, который в любой момент по своему усмотрению волен прервать временной процесс и выйти на поле.Подобно раковым клеткам, вселенная стремится расширяться без разбора по всем направлениям; в этом раковом процессе неконтролируемого роста архитектор, который придает процессу форму и порядок, куда-то исчез. Я многое узнал из сна о Джеймс-Джеймсе. Я понял, что слепое созидание способно уничтожать; так огромный паровой каток давит на своем пути все маленькое и беспомощное — если нет никого, кто регулирует скорость и направляет.
После часа дружеской беседы на корабле ледяная оболочка, в которую так часто бывают заключены лучшие человеческие чувства, нередко тает быстрее, чем после многих недель вежливых церемоний на суше.
Если жизнь означает для тебя независимость, ничем не ограниченную свободу, тогда никакую из разумных рас живой назвать нельзя. Никто из нас по-настоящему никогда не свободен.
Николая Васильевича Крыленко позднее назовут "идеологом советского правосудия". Он станет обвинителем на многих сфальсифицированных политических процессах. По справедливости - одним из антигероев "Архипелага ГУЛАГа" Александра Солженицына. С 1931 года Крыленко - нарком юстиции СССР. В 1938 году расстрелян. Жертва созданной при его же участии системы "правосудия".
Преступление против всей сути бытия — отдавать себя единственной женщине. Ты можешь взять любую, хоть каждый день любую, зачем же тебе выбирать одну?
В раю, конечно, климат получше, зато в аду гораздо более приятное общество. Тристан Бернар
Как ты деньги транжиришь, так тебя и Билл Гейтс не прокормит.
Обвинение никогда не помогает. Когда вы сажаете салат, а он плохо растет, вы не обвиняете салат. Вы ищите причину’. Возможно, нужно больше удобрения или больше воды, или меньше солнца. Но вы не станете обвинять салат. Однако, когда возникают проблемы с нашими друзьями или с семьей, мы обвиняем другого человека. Но если мы знаем, как обращаться с подобными ситуациями, дела пойдут на лад. Обвинение вообще не приносит положительных результатов, также бесполезно пытаться убеждать другого человека, используя аргументы и рассуждения. Таков мой опыт. Ни обвинение, ни рассуждение, ни аргументы, только понимание. Если вы понимаете, и вы можете показать, что понимаете, вы можете любить, и ситуация изменится.
Смотреть произведения новичков всегда непросто. Особенно когда они так себе, а их автор приютил тебя и обогрел.
— Мой парень должен зарабатывать не меньше миллиона в месяц, — с апломбом прошамкала девица непослушными губами, хлопая при этом неимоверно длинными ресницами.
— В авалонских фунтах, я надеюсь? — с уважением посмотрел на нее блогер.
— Иссесственно! — презрительно взглянула на него девушка.
— А сколько ты готова оставить ему из этого миллиона? — спросил у нее паренек.
— Ну… процентов десять, — милостиво ответила фея. — Я не думаю, что у него останется больше после удовлетворения всех моих хотелок.
— А что ты можешь дать за эти деньги? — спросил ведущий.
— Мое время, — снизошла до вопроса королева. — Быть со мной — это уже большая привилегия. Впрочем, я буду вдохновлять его. Он должен стремиться к большему. Миллион фунтов в месяц — это ведь ничтожно мало. Но для начала сойдет.
семью разрушает не то, что мы спорим, а то, как мы спорим. Конфликт может быть созидательным.
Семья – странная штука, правда?
Гермиона отработанным движением подняла руку раньше всех
Джо, как всегда, встречал меня в аэропорту и держал в руке большую табличку «ШЕРОН СТОУН». Ему нравилось слушать шепот проходящих мимо пассажиров, ловить завистливые взгляды, а потом наслаждаться разочарованием зевак, когда к нему приближаюсь я, растрепанная, небрежно одетая и ничуть не похожая на Шерон Стоун. Он называл это «дразнить массы» и получал от процесса большое удовольствие.
– Любовь погубила твою мать, – всегда остерегала Сифэн тётка. – Отдав свое сердце, ты потеряешь душу.
Гума была убеждена, что любить кого-либо – все равно что ходить по краю бездонной пропасти.
В моем туманном путешествии ребёнок, которого я преследовал, повсюду оставлял древесные опилки. Я прямо у себя внутри устроил верстак для детства. Придал ему такую форму, которая соответствовала пустоте, оставленной во мне. Я не хотел довольствоваться пустотой. Мне нужно было детство настоящее, живое. Такое, которое можно поймать и которое шевелится в ладонях: вертлявое, с острыми локтями, с комом в горле, когда ссорятся родители, умеющее разглядеть пейзажи в трещинах на потолке, готовое смотреть на солнце до ожогов на глазах. Такое детство, что режет палец об острый край травинки и мечтает об огромной куче снега, которая навечно засыплет нам обратную дорогу.
...законы – это штаны, купленные мальчишке в прошлом году, а у нас всегда нынешний год, и штаны лопаются по шву, и щиколотки наружу. Законы всегда тесны и коротки для подрастающего человечества. В лучшем случае ты можешь что-то сделать, а потом сочинить подходящий к этому случаю закон; но к тому времени, как он попадет в книги, тебе уже нужен новый.
Многие смеются над тем, что я говорю собаке "спасибо" и "пожалуйста", но я всегда разговариваю с Тэдди очень вежливо - ведь он служит мне.
Первым делом ты понимаешь, что эсперанто ненужное изобретение. У людей уже есть универсальный язык — ложь.
Нет таких условий, к которым человек не мог бы привыкнуть, в особенности если он видит, что все окружающие его живут так же.
Через двадцать минут оба друга были в торговом центре, где, обежав несколько этажей, обнаружили наконец Снежану, да так и застыли столбами в дверях, глядя, как она в компании его же матери, двух любовниц, компаньонки и песца с аппетитом поглощает мороженое, о чем-то непринужденно беседуя со своими довольно улыбающимися спутницами.
– Я вижу то, что вижу? – спросил Ингольв, слегка толкнув Варга плечом.
– Нет, приятель, – отозвался тот, не скрывая раздражения, – у нас с тобой групповые галлюцинации.
Коль своей желанной цели достигает человек, Вспоминать тогда бесцельно горьких дней минувший бег.