На себя смотри и остерегайся судить чужие дела.
Но весь мир соткан из противоположностей? Добро и Зло. Юноши и девушки. Старое и новое. Так и у правды, как у любой монеты, две стороны.
Мальчишкой я хотел красивой, полной риска и опасности жизни — той невероятной жизни, о которой писали Лондон, Майн Рид, Брет Гарт. И вот я живу теперь такой жизнью, какая не снилась ни Лондону, ни Брет Гарту! Совсем еще недавно прозябая за школьными учебниками, разрисовывал я эти учебники и тетрадки рыцарями и мушкетерами, ковбоями и красногвардейцами. Какими недосягаемыми казались мне мои герои, как завидовал я им! Меня разбирал зуд приключенчества, я мечтал о славных подвигах, но времена героев, казалось, навсегда ушли в прошлое. А теперь каждый день — или чаще ночь — приносит все новые и новые захватывающие приключения, и только малодушные и слабые духом-не совершают у нас подвиги.
Да, великолепной жизнью живу я теперь! Только бы вернуться на Большую землю, вернуться и рассказать.
Удивляюсь, – заметил он после паузы, – как могла возникнуть столь глупая и невежественная метафора, как «Мать Природа»? Ведь Природа безжалостна, отвратительна и жестока, хотя некоторые верят, что это необходимо для возникновения цивилизации. Мы считаем жестокими диких животных, но даже самые свирепые из них покажутся почти ручными, если представить себе жестокость, которая требуется от людей в открытом море после гибели корабля; что же касается насекомых, то их жизнь обеспечивают процессы, фантастически жуткие, с нашей точки зрения. Нет большей иллюзии, чем то ощущение уюта, которое возникает от слов «Мать Природа». Каждый вид должен бороться, чтобы выжить, и он будет ради этого делать все, что только может, даже самое отвратительное, разве только какой нибудь другой инстинкт окажется сильнее инстинкта самосохранения.
Ничто так не губит людей, как поиск идеального мира
Кто создал себе кумира, тот обречен его уничтожить.
время и времена неизменны, а меняется лишь человек, его поведение и нрав.
[...] иногда женщина стоит мужчины, а иной мужчина хуже бабы.
— Русские ничего не боятся, просто иногда задаются вопросом: а зачем?!
Родину все любят горячо, а ответственность — не так горячо.
- Ты слишком много пишешь - начни жить.
Она что-то бессвязно лепетала, из чего можно было разобрать только:
— Во всем виновата ложка.
— Не устраивай истерику, — твердо сказал дядя Бальдассаре. — Если женщины до сих пор не захватили этот мир, то только потому, что у них всегда глаза на мокром месте. Какая еще ложка?
Все глупые, юные, счастливые, открытые миру люди хотят любви. Так говорила бабуля. Прости, ба, что я с тобой спорила. Ты права.
Что есть эти ценности? Блеф. Нет никаких ценностей. Относиться к действительности следует с особым цинизмом. Нет ничего стоящего в этом лучшем из миров. Под любым глянцем - только подоплека лжи и плесени. Пустота хлещет во все щели.
Человек распадается. Осколки. Обломки. Сколько нужно сил, чтобы снова и снова латать эти пробоины, откачивать эту пустоту.
Жизнь должна иметь смысл. Должна. Но она его не имеет.
Больше всего на свете мне хочется даже не уложить её сейчас. Это и в сравнение не идёт с тем, как мне хочется ей сказать, что я решу её проблему. Что этой проблемы больше нет. Но я не умею обещать то, что не могу гарантировать. Поэтому я очень сух на обещания и громкие слова. Предпочитаю сначала сделать.
Вера, месье, – это мостик между нашей надеждой и нашей действительностью. Если его так легко разрушить, то из чего, спрашивается, он был построен?
Знаете, что такое прощение?
Не забвение — я уже говорила. Не оправдание.
Прощение — это когда ты решаешь отпустить. Не ради того, кто причинил боль. Ради себя. Чтобы освободить место — для чего-то нового.
Мозг - удивительная вещь. Если раны не видно, это не значит, что она не болит. Рана навсегда оставит рубцы, но ее можно излечить.
Бывают мгновения, когда кажется, будто мир вдруг замер, остановились все колеса и шестерни, повисли в воздухе все самолеты, теннисные мячи и ласточки, неподвижно застыли в самых разнообразных позах люди и земля словно задумалась, вертеться ли ей дальше, или повернуть вспять, или вообще поменять ось вращения. И воцарилась абсолютная тишина — ни шума мотора, ни плеска волн у берега, ни шелеста листьев. В такие мгновения все кажется возможным. И мы вдруг отчетливо видим, что все движение мира состоит из бесконечно маленьких состояний неподвижности, и можем себе представить, что эти состояния способны сложиться в некий новый пазл, в другой ход вещей.Часто такие мгновения становятся моментом принятия решения.
Одного звали Агнипарва, Сверкающий, как огонь, второго — Ракеш, Повелитель полной Луны. К сожалению, столь пышные имена не гарантировали детям процветания в будущем. Они родились в одной из низших каст и навечно в ней останутся, пути «наверх» боги для них не предусмотрели.
- Чего тут Паладины-то забыли? – я понизила голос до шепота.
- Да у них там кипиш какой-то очередной. Говорят, один из мертвых богов на свободе разгуливает.
- И что? – осторожно спросила я. – Они его отлавливать собрались?
- Может, и собрались, - Наташа пожала плечами, - они ж мне не докладываются. Ну вообще это их дело – мир спасать, для того они и существуют, в конце концов.
Ага, а некоторые из них вдобавок для того, чтобы этим своим существованием портить мне жизнь.
Слуги рано или поздно всегда узнают секреты семьи, которой служат, как бы тщательно они ни охранялись.
[...] горничная надеялась, что к концу жизни скука пройдет, и она поселится в собственном загородном доме с верандой. Сидя в кресле-качалке, она прочтет все или почти все книги в мире, а потом спокойно умрет, зная, что в мире не написано ни одной хорошей книги.
Бомж идет по улице и видит лишь помои под ногами, потому что это его мир. По той же самой улице бежит ребенок и видит захватывающее дух небо бескрайних возможностей над головой… Мир не хороший, но и не плохой. Наш мир – просто зеркало, в котором отражаемся и мы, и то, что у нас внутри. Если кому-то мир кажется каторгой, значит, что-то не так в нем самом.
большинство детей — маленькие дикари, и, только став взрослыми, они научатся вести себя. Впрочем, далеко не все из них будут при этом цивилизованными людьми.