Паника, достигшая предела, похожа на ревность: и в том, и в другом случае малейшая вероятность превращается для страдающего человека в уверенность.
Внешность - не главное в человеке. А вот душа...
Политических взглядов у нее не было совсем: она полагала, что в мире есть пятьдесят оттенков серого, отжимающих друг у друга власть, и ни один из них ей не нравился.
все правящие династии в том или ином виде основывались захватчиками и узурпаторами.
Вот маленький факт. Когда-нибудь вы умрете.
Ночью, когда нет Солнца, космос становится волшебным местом. Звезды не мерцают. Поскольку нет атмосферы, которая искажает их вид, звезды сияют, как великолепные искры света. У них разные цвета, они не только белые, они голубые, красные, пурпурные, зеленые, желтые. Их миллиарды. Созвездия выглядят как созвездия. Ты можешь узнать их форму и увидеть, что имели в виду древние астрономы, давая свои описания. Мое любимое созвездие — Южный Крест. И Луна выглядит здесь как надо. Она больше не похожа на плоский белый диск, а, скорее, напоминает мяч, серую планету. На ней отчетливо видны горы и кратеры, и она кажется ближе, чем на самом деле. Можно увидеть газовые облака Млечного Пути. Ты словно попал в самый грандиозный планетарий на свете.
Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства.
С точки зрения сегодняшнего дня прошлое представляется смешнее, симпатичнее и круче, чем оно было на самом деле. Можно легко посмеяться над чем угодно, если тебя от какого-то момента отделяет пространство и время.
Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его границ.
Добродушных казначеев не бывает. В принципе.
Это не последняя моя весна и уже точно не последняя влюбленность. Это просто надо пережить.
Когда случайность денег не приносит, никто и не считает ее случайностью. Ее называют логичным следствием жадности или чрезмерного самомнения. Но когда вам случайно удается отхватить большой куш, вас называют грабителем и с горечью говорят о том, что в этом мире хорошо только бессовестным хапугам, а людям сдержанным и добродетельным остается только прозябать.
- И кто она? Допустим, я на ней женюсь и… что дальше?
- Не знаю. - Себастьян сцепил руки на груди. - Никогда не думал, есть ли жизнь после свадьбы.
Управлять – значит принимать решения и добиваться их осуществления.
Если разумное существо начало стремиться к развитию, к постижению тайн прогресса, то оно найдет для этого способ — не один, так другой.
– С каких пор плавание в одежде можно назвать чьим-то совращением?
– Вы плавали перед взводом одиноких мужчин.
– Эти мужчины прошедшей ночью были в городе, и чуть ли не из каждой подворотни было слышно, как они не одиноки. Вот это непристойно, а окунуться в воду после долгого перехода – повседневность и любовь к чистоте и гигиене.
Быть влюбленной, во‐первых, – это стать сильной и уверенной в себе. Потому что любовь тебя должна делать именно такой. Во-вторых, принять тот факт, что любовь может причинить боль. И ты не знаешь, когда это случится. В-третьих, нужно доверять. Без доверия ты сама себя уничтожишь.
Несмотря на то, что она не была нашей крепостной, она из благодарности считала себя настоящей рабой моих родителей и членов нашего семейства. В крепостнические времена ни одно чувство не выражалось по-человечески: господа и рабы, свободные и крепостные выражали свои чувства по-холопски, вытравляя и в детях все зародыши истинно честных и свободных инстинктов.
На моей стороне было одно преимущество — мне никогда не нужно было спать больше четырех-пяти часов, поэтому в моем распоряжении было гораздо больше времени бодрствования, чем у большинства людей. Другие спят намного больше, потому что они не научились приводить в равновесие свой организм так, чтобы «жизнь была именно такой, какой она должна быть». Они оказались во власти повсеместно распространенного заблуждения, которое доводит до всеобщего сведения Национальное управление Здравоохранения, что человек должен восемь часов спать, восемь часов работать и восемь часов отдыхать, чтобы хорошо себя чувствовать. Этот заботливо взлелеянный миф часто живет в умах людей, которые просыпаются после пяти-шести часов сна и чувствуют себя бодрыми, но считают, что у них проблемы со сном.
Вместе смешалося все, – похвальбы и предсмертные стоны Тех, что губили и гибли.
В эту минуту из-под мостков выскочила большая крыса.
— Паспорт есть? — спросила она. — Давай паспорт!
Но оловянный солдатик молчал и еще крепче сжимал ружье. Лодку несло, а крыса плыла за ней вдогонку. У! Как она скрежетала зубами и кричала плывущим навстречу щепкам и соломинкам:
— Держи, держи его! Он не внес пошлины, не показал паспорта!
Если вы возмущены, почему такой человек, как Шрейбер, не спросил себя в тот момент: «Если данный человек и его жена достойны спасения, почему его не достойны остальные?» – постарайтесь понять, в какое страшное время и в каком страшном месте все это происходило, и не судите никого судом человеческим.
«Солдат, какой девиз у снайпера?» «Сэр, один шанс, один выстрел, одно попадание».
«Жизнь жестоко издевается над людьми: можно быть уверенным, что всякий жертвующий собой для других стоит большего, чем они…»
«Шум, грохот, скрежет, вой, бабаханье, уханье — адский концерт. А по дороге, в серой мгле рассвета, бредет на передовую пехота. Ряд за рядом, полк за полком. Безликие, увешанные оружием, укрытые горбатыми плащ-палатками фигуры. Медленно, но неотвратимо шагали они вперед, к собственной гибели. Поколение, уходящее в вечность. В этой картине было столько обобщающего смысла, столько апокалиптического ужаса, что мы остро ощутили непрочность бытия, безжалостную поступь истории. Мы почувствовали себя жалкими мотыльками, которым суждено сгореть без следа в адском огне войны.»