Несчастная любовь очень способствует развитию души, от любовных терзаний сердце истончается, делается чутким и добрым, по нему дзинь ноготочком – и звенит. И вообще.
Она нашла убежище в книгах и часто зарывалась в них, пытаясь убежать от проблем. Книги никогда не покидали её, и она находила в этом немалое утешение.
Дарёному коню ни в одну дырку не смотрят.
– Иногда так тяжело проявлять участие, когда к тебе идут с одними проблемами, но никому нет дела до того, что на душе у тебя.
– Для этого есть семья, – ответила я и взяла два бокала с подноса проходящего мимо официанта, подав один из них Яру. – Родной человек всегда выслушает тебя и поймёт.
В молодые годы его поразила язва желудка, бывшая тогда в Британии наиболее распространенной причиной смерти людей, не доживших до сорока. Сейчас, конечно, самой популярной причиной стало самоубийство.
...величие, кроме как в классических трагедиях, дорогой мой, невыносимо.
- ... Послушайте, когда насилие становится нормой, люди адаптируются к норме. Это ничуть не отличается от гладиаторских боёв, швыряния христиан на растерзание львам или публичных повешений на старом западе. Атмосфера самовластия - не такая уж плохая вещь.
– «Кот» хочет, чтобы я вышла замуж за «волка», вот и… шантажирует сыном.
– Милая, – хмуря черные брови, ласково проговорила Рита, – а ты точно ничего не принимала там, нет? А то смущает меня эта история с зоофилией.
– Рита! – воскликнула я, с укором глядя на подругу. – Какая, к бесам, зоофилия?! Я про бьёрнов говорю, будь они неладны.
– Ну ты что замерла? – Илай протянул руку. – Шагай, мать моего цветка.
Я ведь неудачница по жизни. Все не так, и все не то.
И я это изменю. Аутотренинг, ага. Наша жизнь — в наших руках. Верно? А хера ныть? Не устраивает что-то? Меняй!
Ты испытываешь ко мне положительные эмоции или только отрицательные?
– Это вообще имеет какое-то значение? – недоумеваю я. – Может уже пойдем? Там мир пора спасать. Что самое удивительное – через постель.
Ничто не обжигает так сильно, как презрение со стороны подростка. Оно жалит так жестоко, что перехватывает дыхание, и боль от ожога остается надолго.
Что ж, день жизни - все равно жизнь
— Как тебя пожалеть, чудовище? — тяжело вздохнул вампир.
— Обнимите меня, — начала я руководить. — Да не так, нежней. И по голове погладьте. Хорошо. И поцелуйте в щеку. И скажите, какая я хороша.
— Да ты совсем охамела, человечина, — возмутился упырь, выполняя все пункты по моему списку.
— Охамела — это не то, надо добрее. — Все самозабвенней страдала я. — Ну, давайте же, Элион, сделайте над собой усилие. Я в вас верю. Пожа-а-алуйста-а-а.
— Удавить тебя проще, чтоб не мучилась, — продолжал ворчать мой телохранитель. — Вечный, пожалуйста, можно ее придушить? Ну, хоть разочек?
— А-а-а-а, — зарыдала я в голос, перепугав душегуба.
— Ладно-ладно, только не ори, чудовище. Бестолочь. Пакость мелкая. — Заговорил упырь, все перепутав, должно быть с испугу. По крайней мере, хочется в это верить.
— Я взялся довести вас в обе стороны, — пояснил я с полным безразличием. — Таков твердый закон и обычай. Взялся вести — веди. До самого конца. Силком тащить никого не стану, но если что — покажу тропы, постараюсь довести до города. А там… Как говорят не в нашем городе, «будет день — будет пища».
«если ты не можешь извлечь из мира ничего лучшего, извлеки из него по крайней мере хороший обед»
– Ты можешь получить то, что захочешь.
Он отстранился и опустил взгляд на мои губы.
У меня перехватило дыхание, но я быстро взяла себя в руки. Мэддокс приблизился и прикрыл глаза, останавливаясь почти у моих губ.
– Ну же, скажи, – прошептал он. – Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.
Я прикоснулась пальцами к его животу, провела по рельефным мышцам, собирая капельки воды, пока наконец не достигла края полотенца. Каждая клеточка моего тела жаждала сказать «да».
– Нет.
Каждая книга – это портрет, и у неё по крайней мере два лица: лицо того, кто её отдаёт, и лицо того, кто её получает.
Он впитал в себя всю царственную скуку монархов и аристократов, портреты и безделушки которых украшали Мерсер-хауз.
И что можно сделать доброго книгами? Все уже написано. Буква мертвит, а дух животворит…
- Всю жизнь, Джек, мы задаём себе разные вопросы. Но теперь я знаю ответы.
Порой искренне веришь, что с человеком тебя связывают определенные отношения, и в один прекрасный момент вдруг узнаешь, что это совсем не так.
Горчичники — это вещь.
Конечно, справедливость – штука полезная, но не настолько, чтобы Таннис, разом о делах позабыв, бросилась ее восстанавливать.
Секрет генерации большого количества идей в том, чтобы направить ум по более длинной дорожке. Не ищите решение сразу, а сначала примените особые приемы, чтобы увести себя с привычной мысленной колеи.