“I’m thinking that we should start working on a battle cry.”
“What about AAAAAAHHHH-don’t-kill-me?” suggested Mini.
– Если меня все-таки убьют, дай ей знать, чтобы не ждала зря.
– А ты полагаешь, будет ждать?
– А кто их знает, этих женщин. Они существа непредсказуемые…
— И кстати, это был первый и последний раз, когда твой парень оставался на ночь.
— Уэсли не мой парень.
— А он об этом знает? — изогнул бровь папа.
Да, эти черные кипарисы очень опасны. Пока ты спишь, их корни врастают тебе в мозги и крадут твой ум. Когда ты проснешься, ты уже ненормальный, голова у тебя пустая, как свистулька.
Я опасаюсь бессеребренников- они больше всех воруют.
6.234. Математика есть метод логики.6.2341. Существо математического метода-работа с уравнениями. На этом методе основывается, собственно говоря, то обстоятельство, что всякое предложение математики должно быть понятно само собой.6.24. Метод, с помощью которого математика приходит к своим уравнениям, есть метод подстановки.
Ревность людей на разное толкает.
Странное стечение обстоятельств - дело вполне заурядное.
.. life is too hard to be alone, and sometimes life is too good to be alone!!!
Неисчислимы злодеяния воров в лагере. Несчастные люди – работяги, у которых вор забирает последнюю тряпку, отнимает последние деньги, и работяга боится пожаловаться, ибо видит, что вор сильнее начальства. Работягу бьет вор и заставляет его работать – десятки тысяч людей забиты ворами насмерть. Сотни тысяч людей, побывавших в заключении, растлены воровской идеологией и перестали быть людьми. Нечто блатное навсегда поселилось в их душах, воры, их мораль навсегда оставили в душе любого неизгладимый след.Груб и жесток начальник, лжив воспитатель, бессовестен врач, но все это пустяки по сравнению с растлевающей силой блатного мира. Те все-таки люди, и нет-нет да и проглянет в них человеческое. Блатные же – не люди.Влияние их морали на лагерную жизнь безгранично, всесторонне. Лагерь – отрицательная школа жизни целиком и полностью. Ничего полезного, нужного никто оттуда не вынесет, ни сам заключенный, ни его начальник, ни его охрана, ни невольные свидетели – инженеры, геологи, врачи, – ни начальники, ни подчиненные.Каждая минута лагерной жизни – отравленная минута.Там много такого, чего человек не должен знать, не должен видеть, а если видел – лучше ему умереть.Заключенный приучается там ненавидеть труд – ничему другому и не может он там научиться.Он обучается там лести, лганью, мелким и большим подлостям, становится эгоистом.Возвращаясь на волю, он видит, что он не только не вырос за время лагеря, но что интересы его сузились, стали бедными и грубыми.Моральные барьеры отодвинулись куда-то в сторону.Оказывается, можно делать подлости и все же жить.Можно лгать – и жить.Можно обещать – и не исполнять обещаний и все-таки жить.Можно пропить деньги товарища.Можно выпрашивать милостыню и жить! Попрошайничать и жить!Оказывается, человек, совершивший подлость, не умирает.Он приучается к лодырничеству, к обману, к злобе на всех и вся. Он винит весь мир, оплакивая свою судьбу.Он чересчур высоко ценит свои страдания, забывая, что у каждого человека есть свое горе. К чужому горю он разучился относиться сочувственно – он просто его не понимает, не хочет понимать.Скептицизм – это еще хорошо, это еще лучшее из лагерного наследства.Он приучается ненавидеть людей.Он боится – он трус. Он боится повторений своей судьбы – боится доносов, боится соседей, боится всего, чего не должен бояться человек.Он раздавлен морально. Его представления о нравственности изменились, и он сам не замечает этого.
... я обзавелся бесполезным багажом, призрачным сподручным, толку от которого было не больше, чем от старого школьного галстука. Я говорю об опыте. Той валюте, которая всегда в цене. Чья кривая неуклонно ползет вверх на бирже общественных ценностей. Да, опыт сглаживает острые углы желаний, снижает полет надежды, зато он успокаивает. Опыт утешает, обращая жизненные пароксизмы в жидкий бежевый овал.
Искусство – это удел тех, кто без него всю жизнь испытывал бы страдания
Попробуйте почувствовать возраст ребенка, его неповторимость, его прелесть. Он никогда уже не будет таким, как сейчас. Сладкий малыш. Нежный кузнечик-пятилетка. Серьезный первоклассник. Полный энергии и интереса к жизни десятилетний. Подросток, такой несуразный и такой уязвимый. Все тот же, ваш, и совсем разный в каждом возрасте. Наслаждайтесь.
Женщины порой бывают стервозными просто потому что им так хочется. И никто не сможет сделать женщину счастливой, когда ей хочется вести себя как стерва.
Куда проще пожертвовать собой, чем кем-то, кого любишь.
Вика с детства знала: у каждого места есть свой неповторимый аромат. Прага пахнет мокрой собачьей шерстью, Стокгольм - вафельным рожком от мороженого, Москва - навсегда трамваями: старыми, с тупыми носами, как у ласковых дворняг.
Венеция пахла кофе и болотными кувшинками.
Эмпатия, умение сопереживать, сочувствовать. Знаешь, в каких случаях эмпатия исчезает? Он не стал переспрашивать, просто молча и внимательно смотрел на меня. – В случаях геноцида, – прямо сказала я. – Это когда один народ уничтожает другой народ, не считая уничтожаемых за людей.
Я поспешил медленным шагом.
цифровая революция поэтапно воплощает тысячелетнюю мечту всех диктатур - граждане без частной жизни, которые сами отказываются от своей свободы...
В жизни бывают периоды когда кажется, что все против тебя, что вся вселенная препятствует тебе. Так вот в такие моменты важно помнить одну непреложную истину – окружающему миру, не говоря уже о вселенной, абсолютно похуй на тебя, у всех вокруг полно своих забот, проблем и планов по достижению своих великих целей.
А тут.... полежал на тебе красивый мужчина - скажи спасибо. Даже если нечего не сделал - всё равно событие.
Партнер, а давай , когда ты в следующий раз соберешься замуж , ты меня года за три до события предупредишь, а?
Перестав отряхиваться, я нервно сказала всем присутствующим "Кошмарных" и предложила Юрао:
-А давай мы вообще все отменим,а?
Лицо у офицера Найтеса приняло скептическое выражение, после чего он задумчиво произнес:
-Предсвадебный мандраж...
-Хорошо, что у невесты, а не у жениха,- хихикнула одна из дриад.
Время проходило достаточно легко и приятно. Господи, да я же провел четырнадцать лет в системе закрытых школ, а тюремная по сравнению с ней – ничто.
Да, сын был не дурак, что эту выбрал. А может быть, не он ее, а она его? Это только по привычке так думают, а на деле кто посильней душой, тот и выбирает.
— Ладно, — говорит Алтонгирел, — хватит тут болтать, если тебе обряд нужен, то не отвлекай меня.
Закашливаюсь от неудачной попытки сказать несколько грубостей одновременно. Можно подумать, это я тут лясы точу!