Война все запутывает. Это чаща, и мы в ней плутаем. На войне мы каждый день что-то делаем, чтобы дожить до следующего дня. На войне у нас нет будущего.
Следует понять те бессознательные поступки, которые ты предпочитаешь совершать и которые приводят к одним и тем же последствиям в опыте, а затем научиться делать новый выбор, совершать иные действия и получать иной опыт.
Ты начал другую жизнь с другими людьми, и это неплохо, но нельзя забывать старых. Ну, не в смысле стариков, но думаю, ты и так меня понял. Мы же живые люди, папа. Мы ждали, когда ты вернешься. Во всяком случае, я ждал. И от этого мне грустно.
Мы читаем об Энн в автобиографии ее сына… Она отказывалась сопровождать мужа-индонезийца на вечеринки с участием американских бизнесменов. Это её соотечественники, напоминал Энн муж; на что, как рассказывает сын, «голос моей матери взлетал почти до крика. Это не мой народ!» Если кто забыл, сына Энн Данэм зовут Барак Обама.
Все, кого я никогда больше не увижу, кто помогал мне и верил в меня, — я постараюсь вас не разочаровать.
«Выкачивание воды из дырявой лодки отнимает силы, необходимые, чтобы грести».
Так что же делать с квантовыми соображениями? Следует верить в коллапс волновой функции или в квантовые параллельные вселенные? Хотя квантовая механика безоговорочно является самой успешной физической теорией из всех, когда-либо построенных, полемика о том, как целостно вписать её в картину физической реальности, длится уже век. За это время образовался настоящий зоопарк интерпретаций: ансамблевая, копенгагенская, инструментальная, гидродинамическая, сознательная, Бома, квантовая логика, многомировая интерпретация, стохастическая механика, многоразумная, интерпретация совместимых историй, объективный коллапс, транзакционная интерпретация, модальная, экзистенциальная, реляционная, Монтевидео и космологическая.[55] Более того, сторонники различных интерпретаций часто расходятся относительно деталей. Нет даже консенсуса относительно того, что именно считать интерпретацией…
-А что, если ты ошибаешься? - спрашиваю я. - Вдруг за ударной командой никого не пришлют?
Рингер пожимает плечами:
-Значит, мы в жопе.
Так жизнерадостно и оптимистично. Просто глоток свежего воздуха.
Никогда я не был так занят, как в часы моего досуга.
Некоторые люди любят суету больших городов, заряжаются от нее энергией, но когда просишь подаяние или пытаешься заставить людей остановиться и выслушать тебя, видишь город совсем с другой стороны.
Если нам наносят удар без малейшей причины, мы должны отвечать самым сильным ударом, на какой способны. Я в этом убеждена: таким сильным, чтобы тот, кто нас ударил первым, навсегда закаялся поднимать на нас руку.
Ошибка. Я попросила слишком многого и насторожила эту уже обладающую характером, рано повзрослевшую йоркширскую девочку. Всё вижу, всё слышу, ничего не скажу. Всё ешь, всё пей, ничего не плати.
«Никакого вишнёвого пятна не будет! А будет прекрасная вишнёвая скатерть без единого пятнышка!» — думала умная собачка Соня, размазывая и разлизывая варенье по всей скатерти.
Самый важный жизненный урок должен
быть усвоен каждым из нас как можно раньше: ты не обязан жить в реальности, созданной кем-то другим. Ты не обязан делать то, что не хочешь делать. Никогда.
Переосмысли понятие «норма». Никто не познает полную меру своих сил до тех пор, пока не начнет бросать вызов ограничениям и искушать судьбу. И чем чаще мы будем это делать, тем меньше нас будет волновать мнение окружающих. Ощущать себя свободным так приятно.
– Поехали куда-нибудь, – сказал на полном серьёзе.
– Куда-нибудь? – пискнула с абсурдом. – На Марс, что ли? Где тебя не узнают?!
Калеб достал из кармана мобильный и заскользил пальцем по дисплею.
Глядела с недоверием:
– Билеты бронируешь? Последний космический корабль уже отчалил!
Юности позволен определенный пыл.
Я не против лжи как таковой. В некоторых случаях она выступает как инструмент, в некоторых - как составная часть интриги, а в иных даже как благодеяние.
– Мы живем в повседневности, совершенно позабыв о том факте, что являемся частью реальности намного более странной и обширной, чем можем себе представить.
Он был не просто выше их всех, он был другим, совсем другим…Единственное сравнение, которое приходило Вилоре в голову, это рыцарь Айвенго из романа английского писателя Вальтера Скотта. Да и то оно казалось ей натянутым. Потому что, будь капитан Куницын на месте Айвенго, все эти Реджинальды фон де Бефы и Брианы де Буальгиберы уже на двадцатой странице валялись бы в грязи, глотая слезы или захлебываясь кровью. Причем это произошло бы, даже если в руках у капитана не было бы его верного «дегтяря». Но все равно отчего-то в ее ощущениях Куницын сильнее всего ассоциировался именно с таким вот книжным рыцарем. Которых, как она точно знала из школьного курса истории, на самом деле никогда и не было. Или все-таки были? И капитан Куницын, будто принц на белом коне, явился из некоего заповедника, где каким-то образом до сих пор выращивают вот таких рыцарей без страха и упрека. Только с пулеметом в руках…
Возраст ничего не значит. Не возраст делает нас мудрыми. И даже не опыт, как это изображают. А живость ума.
Принимая какое-то решение, я не думаю, верное оно или нет. Я просто его принимаю.
– Любава просто невыносима, – пожаловалась она. – Вчера пять часов провели с ней в магазине, она никак не могла выбрать себе платье, в итоге купили три. А сегодня никак не может решить, какое надеть, чтобы блистать вечером.
Когда речь идет о справедливости, сказал Иосиф, ты должен быть за или против, а не воздерживаться.
«Самая срочная евгеническая политика сейчас, — настаивал Осборн, — понимать, что контроль над рождаемостью [должен быть] сделан одинаково доступным для всех людей в каждом классе общества, поскольку существует новое свидетельство, что у более успешных или более интеллектуальных людей в пределах каждой группы скорее может быть больше детей, чем у менее интеллектуальных людей в пределах этой группы… эти тенденции благоприятны генетическому усовершенствованию». В своей речи на ежегодном собрании американского Общества евгеники в 1959 году Осборн заявил:«С завершением Второй мировой войны генетика сделала большой прогресс, и возникла реальная наука человеческой генетики. Евгеника наконец принимает практическую и эффективную форму». Генетика стала новым названием для евгеники.
Сомнения – вполне человеческое качество...