Чем меньше воды или еды, тем сложнее остаться человеком. Когда хочется есть - поневоле начнешь убивать.
Как бы ты не бегал от меня, я всё равно тебя найду. Твоя судьба, с любовью
В гастрономе:
– Какая заботливая продавщица – взвесила старушке пять килограммов картошки так, чтобы той нести было не тяжело.
«Поразительная разница существует между передовой, где льется кровь, где страдание, где смерть, где не поднять головы под пулями и осколками, где голод и страх, непосильная работа, жара летом, мороз зимой, где и жить-то невозможно, — и тылами. Здесь, в тылу, другой мир. Здесь находится начальство, здесь штабы, стоят тяжелые орудия, расположены склады, медсанбаты. Изредка сюда долетают снаряды или сбросит бомбу самолет. Убитые и раненые тут редкость. Не война, а курорт! Те, кто на передовой — не жильцы. Они обречены. Спасение им — лишь ранение. Те, кто в тылу, останутся живы, если их не переведут вперед, когда иссякнут ряды наступающих. Они останутся живы, вернутся домой и со временем составят основу организаций ветеранов. Отрастят животы, обзаведутся лысинами, украсят грудь памятными медалями, орденами и будут рассказывать, как геройски они воевали, как разгромили Гитлера. И сами в это уверуют!
Они-то и похоронят светлую память о тех, кто погиб и кто действительно воевал! Они представят войну, о которой сами мало что знают, в романтическом ореоле. Как все было хорошо, как прекрасно! Какие мы герои! И то, что война — ужас, смерть, голод, подлость, подлость и подлость, отойдет на второй план. Настоящие же фронтовики, которых осталось полтора человека, да и те чокнутые, порченые, будут молчать в тряпочку. А начальство, которое тоже в значительной мере останется в живых, погрязнет в склоках: кто воевал хорошо, кто плохо, а вот если бы меня послушали!»
– Это дядя Ваня, сынок. И да, он работает моим будущим мужем.
– А вы не будете с ним облизываться, как Стефа с Тихоном?
– Не понял. Мы же не собачки, зачем нам облизываться? – Парень-то жесткий. Бьет прямо в глаз, не церемонится.
– Я им все время мешал облизываться. И вам тоже буду!
– Я и не знала, что меня можно так любить, – сказала она. – Любить, любить и любить и не требовать… никакого пространства.Линкольн не спал, он перекатился на нее и сказал:– Когда свободы слишком много, легко затеряться.
Счастливые белья не одевают.
– Да-а-а… – мечтательно протянул Дамблдор. – Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли.
- Из света приходит тьма, а из тьмы... свет!
И здравствуй, лето. Здравствуй, морская соль, которая будет держать меня на волнах и уносить прочь.
И здравствуйте, беззаботные морские люди, теплые улицы, чернеющие горы, беспощадные комары, направленные солнечные лучи…
Я засыпаю и проснусь уже летом.
…И вот завтрашний день. И мое лето, пока еще бесконечное. Я стою на берегу, и волны облизывают мои подошвы. Камни впиваются в пятки, а я вдыхаю тягучий, пропитанный водорослями и йодом воздух.
[Про Альфреда Нобеля] Он был инженером, но никогда не учился в школе. Он был академиком, но не опубликовал ни одной научной работы.
Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.
И всегда лучше ставить на Голиафа, чем на Давида.
Все будущее человечества можно прочесть в его прошлом.
-Допустим , тебе необходимо захватить какую-нибудь крепость, а у тебя только сотня не особо воодушевленных перспективой погибнуть подчиненных .Что ты сделаешь?
-Отправлю письмо." Добрый день, сегодня вечером я собираюсь захватить вашу крепость. Во избежание ненужных жертв попрошу вас эвакуировать всех до 16.00 .Спасибо за содействие".
Я было решила , что он издевается , но нет -Диз был совершенно серьезен.
-Не слишком ли самонадеянно?- справилась я с удивлением.
-В смысле?
-А если захватить не получиться?
Компьютерщик тяжело вздохнул и посмотрел на меня как на недоразвитого ребенка.
Бешеный бег автомобилей был как бы символом человеческой жизни, этого движения в одном направлении. Всё вперёд да вперёд, вперёд да вперёд. Всегда в одном направлении. И каждый сам по себе.
Если человек хочет сделать какую-нибудь головокружительную глупость он найдет время, место и возможность, никакая мама тут не помеха.
― Я никогда не была красавицей. Но меня всегда тянуло к чудовищам.
Кэлпурния, я уверен, что ты можешь выразить свои чувства, не прибегая к просторечиям. Брань — признак неразвитого воображения и ленивого ума.
Большой Дейв говорит, что картошка - это тоже еда дьявола и поэтому он должен её уничтожить и избавить нас о этого дьявольского искушения.
Еще в 1938 году в одном только штате Северная Каролина законом было предусмотрено лицензирование 60 профессий. Возможно, не стоит удивляться, что под действие этого закона подпали аптекари, бухгалтеры и дантисты, равно как санинспекторы и психологи, оценщики и архитекторы, ветеринары и библиотекари. А уж какой восторг охватывает нас, когда мы обнаруживаем в том же списке механиков молотилок и торговцев табачными изделиями!
Ты едешь так далеко, в Африку, чтобы посмотреть на животных и птиц, но не видишь своих?
Так уж вышло, что люди злы и завистливы, к тому же у них короткая память. Некоторые никогда не вспомнят, что ты за десятерых шкурой рисковал ради их благополучия, зато их будет сильно занимать вопрос, почему именно тебе достался один из лучших домов, к тому же выстроенный в числе первых.
Там, где кончается саморазвитие, начинается диван.
Свою честь и репутацию приходится отстаивать во все времена