Разумеется, у меня в принципе нет проблем с работающими матерями, меня лишь удивляет, зачем они вообще заводят детей.
Я умер, ты живешь, и, тьму пронзая взглядом,
Я думаю, что нет страшнее ничего,
Чем вдруг однажды не услышать рядом
Биенья сердца и дыханья твоего.
Чудовище пристально посмотрело на нее своими темно-синими глазами. Затем спросило:
– Могу ли я надеяться, что со временем… когда вы привыкнете… Есть ли надежда, что однажды вы полюбите меня?
Белль наклонилась и прошептала:
– Мне кажется, я уже вас люблю.
Никогда не знаешь, насколько ты привязан к человеку, пока эта связь не оборвется.
Церковь никогда ничего не просили объяснить, у нее другое ремесло: помимо баллистики, наше дело – верой смирять чересчур любопытный дух.
Иногда, монсеньер, маленькие шлюпки спасают большие корабли
Я верю в Бога, который есть в каждом человеке. Когда я совершаю хороший поступок, я думаю, это дело рук Божьих.
Дорога — это значит путь
По чащам, по горам
И под горой, где тьма и жуть,
И по речным волнам,
Зимой — в мороз, а летом — в зной,
Ведь путь всегда таков —
Всегда под солнцем, под луной,
Коль нету облаков!
Дорога — это надо знать —
Всегда на край земли!
А ноги сами тянут вспять
Туда, откуда шли;
Пускай огонь и тьма кругом,
Пускай враги вокруг, —
Всегда я вижу милый дом,
Любимый сад и луг!
Деньги никого не сделали богатыми — наоборот, каждого они делают еще жаднее до денег.
Иосиф Бродский был самым лучшим из людей и самым худшим. Он не был образцом справедливости и терпимости. Он мог быть таким милым, что через день начинаешь о нем скучать; мог быть таким высокомерным и противным, что хотелось, чтобы под ним разверзлась клоака и унесла его. Он был личностью.
Господи, ну почему у нас всегда такие союзники, что не знаешь, с кого начать: с них, или с противника?
Рэнди наблюдала, как Рогофф меняет в автомате бумажные доллары на монеты, и решила, что выглядит он неплохо. По крайней мере, с точки зрения того, кто не испытывает неприязни к людям с внешностью и образом мыслей типичного полицейского.
- Из того, что вы говорите, следует...- тут Йозеф метнул взгляд в сторону, раздраженный вспышкой пыхтения и цыканья, донесшихся от окна,-...что единственная разница между человеком и машиной вроде вас сводится, судя по всему, к душе.
Как вообще можно доверять человеку, который выглядит, как ангельское дитя, а рассуждает как взрослый хитрец?
Ты удивишься, сколько всего может понять женщина. Главное — подыскать правильные слова.
Беда всех мужчин рода Маккейли состояла в том, что внушительная внешность вселяла в них чувство превосходства над окружающими и создавало обманчивое ощущение неуязвимости.
Однажды – это слишком долгий срок для жаждущего.
Расстановка ударений, выбор слов, грамматика и вообще всё, что касалось языка, было в руках тех, кто претендовал на положение Того, Кто Лучше Знает. Хоть в сатире, как в "Соперниках", хоть в назидательных трактатах, как в эссе Филдинга о беседе <...>, литераторы Англии <...> стремились научить читателя наилучшим образом использовать язык и правильно говорить на нём, а те, кто не следовал их исключительным высочайшим правилам, заслуживали насмешек, пренебрежения, недоверия или даже полного презрения.В этих условиях на сцену выходит Джейн Остин, литератор и романист (романы изначально занимали весьма скромное, даже низкое положение в литературной иерархии, подходящее разве что для женщин), проза которой так кристально ясно обрисовала Англию эпохи перехода от Просвещения к романтизму, как не смог никто до неё и мало кто после. Не сделав никаких судьбоносных заявлений, Джейн Остин подчинила себе английский язык. Благодаря редкому дару, своими описаниями, диалогами, повествованием, внутренним ритмом она открыла всё лучшее в английском языке и проложила для нашего языка-путешественника новый путь.<...> Шло время, распространялось образование, уровень грамотности населения возрастал, книги дешевели и романы приобрели невероятную популярность. Жанр романа, как подчёркивала Джейн Остин, стал восприниматься как форма, в которой остроумие, глубина и многообразие находили столь же яркое выражение, как в традиционных формах поэзии и драматургии. Роман стал эталоном хорошего слога. Джонсон ни за что не поверил бы в такой поворот событий. Подумать только, "всего лишь роман"!Это пренебрежительное выражение употреблено в романе "Нортенгерское аббатство". В начале книги, когда Кэтрин и Изабелла стали близкими подругами, всё делали вместе, "и если дождливое утро лишало их других развлечений, они, невзирая на сырость и грязь, непременно встречались и, закрывшись в комнате, читали романы. Да, да, романы, ибо я вовсе не собираюсь следовать неблагородному и неразумному обычаю, распространённому среди пишущих в этом жанре, - презрительно осуждать сочинения, ими же приумножаемые, - присоединяясь к злейшим врагам и хулителям этих сочинений и не разрешая их читать собственной героине, которая, случайно раскрыв роман, с неизменным отвращением перелистывает его бездарные страницы. Увы! Если героиня одного романа не может рассчитывать на покровительство героини другого, откуда же ей ждать сочувствия и защиты? Я не могу относиться к этому с одобрением. <...> Дарования 900-го автора краткой истории Англии или составителя тома, содержащего несколько дюжин строк из Мальтона, Поупа и Прайора, статью из "Зрителя" и главу из Стерна, восхваляются тысячами перьев, меж тем как существует чуть ли не всеобщее стремление преуменьшить способности и опорочить труд романиста, принизив творения, в пользу которых говорят только талант, остроумие и вкус. "Я не любитель романов!", "Я редко открываю романы!", "Не воображайте, что я часто читаю романы!", "Это слишком хорошо для романа!" - вот общая погудка. "Что вы читаете, мисс?" - "Ах, это всего лишь роман!" - отвечает молодая девица, откладывая книгу в сторону с подчёркнутым пренебрежением или мгновенно смутившись. Это всего лишь "Цецилия", или "Камилла", или "Белинда", - или, коротко говоря, всего лишь произведения, в котором выражены сильнейшие стороны человеческого ума, в котором проникновеннейшее знание человеческой природы, удачнейшая зарисовка её образцов и живейшие проявления весёлости и остроумия преподнесены миру наиболее отточенным языком".Подобно тому как в елизаветинскую эпоху на службу языку была призвана поэзия, теперь за то же дело принялись романы. Неудивительно, что по мере возрастания роли словесного творчества женщины как наиболее преданные читатели романов, к тому же ещё и обучающие английскому языку молодое поколение, находили в творчестве Джейн Остин идеал и модель для подражания. Посредством романа была сформирована своего рода неофициальная академия языка, и её влияние на стиль и речь было не меньше (а то и больше), чем у Свифта, Джонсона или Шеридана.Но даже у Джейн Остин были свои ограничения. Она не пускала на порог язык улицы; в её парках не допускалось упоминание частей тела; стиль Джейн Остин был по-своему столь же виртуозен и при этом строг, как и у мужчин, которых, как показало время, она превзошла. Правильный язык, который она виртуозно использовала, проник в умы и чувства сотен тысяч её читателей, а некоторые из них перенесли в собственные романы её негласные, но чёткие и строгие правила о том, что хорошо и что плохо в выражениях и поведении. Бранные слова были совершенно недопустимы: на страницах её книг никого не назовут сукиным сыном и не потребуют отвалить.
Но... хорошо не там, где без нас хорошо, а там, где ты нужен, где без тебя не обойдутся.
Помилование убеждает в могуществе нагляднее казни.
"Прежние мечты умирают трудно"
- Вот какая она, Мэг, - подытоживаю я. - Она могла всё. Решить за любого любую проблему.
Элис переваривает.
- За себя только не смогла.
Наш собственный мир состоит из миллиона картин, которыми мы рисуем жизнь. Местами они сильно приукрашены, а иногда и вовсе состоят из розовых мечтаний, но это наша суть — видеть мир таким, как нам хочется.
Я девушка здравомыслящая. Немножко психованная, но здравомыслящая.
заботься о своем теле! Это твой инструмент. Заставь его вибрировать, дарить тебе самые яркие ощущения. Совершенствуй его, чтобы сделать прекрасным, цветущим, стройным, чтобы оно могло проникать повсюду, выдерживать прикосновение любых других тел, купаться в любых водах. Преврати его в своего надежного союзника. Добейся, чтобы оно излучало сияние. Требуй от него невозможного.