"Помните, правда кроется в мелочах. Разумеется, там кроется и дьявол (все так говорят), но, возможно, правда и дьявол – синонимы. Так бывает, знаете ли".
Ближнего своего всегда сложно понять, как знать, что таится у него в глубине души, а уж без хорошей бутылки так и подавно.
В своей жизни я усвоила один важный урок, и хочу поделиться им с тобой. Не думай о худшем, пока оно не случилось. Это убережет тебя от кучи лишнего беспокойства.
They were on the side of the angels, even if the angels weren't entirely sure that this was a good thing.
Один талант всегда зажигается о другой, потом от него зажигается второй, от второго - третий и получается милый такой, бесконечный пожарчик, протяженностью в века.
Большинство из них выбрали путь не по зову сердца и вынуждены годами мириться с тем, что большая часть жизни утекает как песок сквозь пальцы не пойми на что - и вот делят они этот песок на две неравные горсточки: "работа" и "жизнь".
В том, чтобы испытывать страх, нет ничего постыдного. Просто нельзя допускать, чтобы он парализовал тебя
Иногда я грустила из-за людей. Но обычно я грустила, если кто-то не хотел брать цветок.
Решения, принятые на свой страх и риск, хороши тем, что они естественны и искренни.
Лучшие идеи часто оказываются самыми простыми.
В аду грешники равнодушны к страданиям друг друга, и это тоже часть их мучений.
Понятие пространства связывает между собой ментальное и культурное, социальное и историческое. В нем воспроизводится сложный процесс: открытие (новых, неведомых пространств, континентов или космоса) – производство (пространственного устройства, характерного для каждого конкретного общества) – создание (произведений: пейзажа, города с его монументализмом и убранством). Это процесс эволюционный, генетический (то есть имеющий генезис), но подчиненный единой логике – общей форме синхронности, ибо любой пространственный механизм основан на соположении в сознании и на физическом совмещении элементов, чью синхронность производим мы…
Если вы в присутствии человека говорите о нем нечто хорошее другим, причем безо всяких эмоций, как нечто обыкновенное, тогда можете быть уверены, он будет очень доволен. Еще лучше, если вы признаете достоинства человека в его отсутствие, а потом другие передадут ему, что вы о нем думаете. Он вам спасибо не скажет, но вы для него будете источником затаенной радости и удовлетворения.
Признаться, мне никогда не приходило в голову, что, действительно, вера большинства людей наверняка вызвана именно этой причиной — страхом перед смертью.
«Она, как негасимая лампадка у чудотворной иконы, все время теплилась и мерцала около него»
В этом городе нет плохого и хорошего, отвратительного и ужасного, черного и белого. Одни лишь полутона и оттенки серого, плавные переходы между дурным и приемлемым.
Граница - она внутри нас. Только мы решаем в каждой конкретной ситуации, какая она, эта серость, черная или белая. Но есть нечто незыблемое. Мерзость. То, что не может считаться добром ни при какой точке зрения, какую бы выгоду ни сулили последствия.
- Ты так любишь свиней?
- Свинину люблю, особенно свиные ножки. Будь у свиней не четыре, а восемь ног, я ещё больше любил бы их.
-Арен, я вполне счастлива. Ведь я принцесса. И у меня есть всё. -Боюсь, ты путаешь счастье с комфортом.
Не имеет значения, чем мы зарабатываем на жизнь, если у нас нет времени жить.
Книги, даже самые лучшие, не могут оживить былое. То есть отчасти могут, но сделать фрагменты прошлого такими яркими им не под силу. И работает это, только когда их читаешь. Оно и к лучшему: кому захотелось бы, просто прикоснувшись к книжному корешку, испытать весь ужас, выпавший на долю Джейн Эйр в красной комнате? Нет-нет, это чистой воды абсурд. Все, что умеют книги – это стоять на полке, ожидая, когда кто-нибудь их прочтет
Бывает, узнаешь что-то новое, и мир твой никогда уже не будет прежним
Не верится, что безумная власть, разрушающая сейчас все, что с таким трудом создали для себя обычные люди – интересную работу, уют и отдых, да мало ли что еще! – это навсегда. Невозможно в это поверить, глядя на маленькую площадь со старинной церковью и авангардными фигурами – площадь, сделанную из таланта, как из первоначальной глины. Но верь не верь, а время-то идет. Драгоценное, невосполнимое время своей единственной жизни уходит бессмысленно, мучительно тянется в пустоте непонятного и зловещего ожидания.
– Совесть, чтоб ты знала, в политике вещь крайне вредная, а порою и опасная. Ее удаляют наследникам в раннем возрасте, как иным – аппендицит.
Отношения человеческие - они как снег, о них ничего нельзя сказать наверняка. Они могут быть тверже камня и выдержать любые нападки, а могут быть легче пуха и разрушиться от первого дуновения ветерка. И даже если эти отношения – твои, даже если им столько же лет, сколько тебе, – ты можешь лишь надеяться, что в них крепость камня, а не хрупкость ледяной корочки, но не знать наверняка.
— Я все время забываю их имена. Они как четверка близнецов.
— Присвоим им номера. Скажем, что это традиция.
— А номера будем путать, чтобы у них крышу снесло. Или назовем всех одинаково — Альфред, скажем.
— И девчонок?
— Девчонок в первую очередь.