Брунгильда Северная, знаменитая германская охотница на волколаков, была пятой в семье потомственных охотниц-валькирий. Её мать, Ульрика Кровавое Лезвие, и бабушка, Ульфилла Два Кинжала, постарались передать девочке все семейные секреты охотников, и Брунгильда не посрамила их чаяний, вырезав своё первое волколачье гнездо в девять лет и получив приставку к имени – Красная Шапочка, за свёрнутый из шкуры вожака колпак, который она надела мясом наружу.
"Охотники и охотничьи корпорации Европы"
Бартоломео Траскони, монах Ордена Странствующих.
Лейпциг, 1827 год от обретения истинной благодати
– Кто же тогда создал мир? Кто дает тебе возможность думать, ведь отличаешься ты от козла или коровы?
– Таков порядок вещей.
– Кто создал порядок вещей?
– Никто. Мир сложился из кучи мусора и, может, станет ею снова.
Если уж речь заходит о выживании, то здесь главное многослойность защиты - это относится и к одежде, и к эмоциям. Сторонись стихии, опасайся привязанностей.
Если смысл сталинского террора был в принципиальной невозможности понять логику выбора жертв, что потенциально делало жертвой каждого, от дворника до маршала, то в брежневскую эпоху невинных жертв не было. Каждый нарушитель конвенции точно знал, за что его избили в подворотне, не пустили за границу или не дали защитить диссертацию. В брежневскую эпоху не было борьбы с инакомыслием. Все, от диссидента до офицера КГБ, мыслили примерно одинаково, и все дружно презирали советскую власть. Борьба шла с несоблюдением протокола. Не надо было, как в сталинскую эпоху, перевоплощаться по системе Станиславского и правдоподобно бить себя в грудь. Достаточно было спокойно, даже с легкой иронической улыбкой, произнести несколько требуемых формул, чтобы получить статус лояльного гражданина.
Помесь Духа со Зверем, человек легко даёт волю второму, забывая о первом, и тем самым превращает свою жизнь в ад - сам, без чьей-либо помощи. Однако порой одного слова - будь то слово пророка или безумца - достаточно для того, чтобы повернуть его на путь духовного возрождения.
– Знаешь… Был бы ты, Коля, поумнее, ты бы догадался, что девушек не бить и обзывать надо, а постараться им понравиться. Как-нибудь по-нормальному…
— Вот – понял? – Прожумайло демонстративно указала Костику на Веру. Типа: слышишь, что знающие люди говорят?
Тот лишь вздохнул.
— Потому что тот, кто обзывается, не понравится никогда! – добавила Вера. – Мне – точно…
Люди умирают, думаю я, а твои отношения с ними – нет.
Вот что главное, а равно и причина, по которой ты, очень может быть, не добьешься в жизни успеха: ведь, чтобы тебе поверить, надобно прежде хорошенько тебя узнать, а это требует времени. Первое впечатление, которое обеспечивает успех, всегда будет тебя подводить, хотя сей факт ничуть не поколеблет твоего спокойствия. Любить тебя будут немногие, зато кое-кто из них возложит на тебя все свои надежды.
С моей точки зрения, толерантность – тоже ложное благо. За это мне приходится оправдываться: ведь, говоря так, я сразу попадаю в ряды жутких реакционеров. Конечно же, я считаю, что на безрыбье и рак рыба, и толерантность хороша, если нет ничего лучше, однако в вопросе толерантности могу сослаться на житейский опыт. У меня девять лабрадоров. У этих собак в генах заложена охота на птиц, а поскольку в наших окрестностях птицы – это, в основном, куры, я годами вынужден был платить соседям за кур, которых лабрадоры мне приносили, и есть куриный бульон, который не выношу. С помощью палки мне удалось обучить собак толерантности. Они действительно смирились с существованием кур, но нечего и мечтать, что когда-нибудь их полюбят. Поэтому прошу учесть: я верю в прогресс человечества, если говорить о любви как императиве, но когда речь заходит о толерантности, ссылаться на любовь нужно очень осторожно. Особенно если есть подозрение, что толерантность включает терпимость ко злу, а зло сносить нельзя.
Я валялся на кровати в номере отеля, занимаясь ничегонеделанием, или пользуясь буддийскими терминами, «созерцанием» и занимаясь йогой, практикуя две самые важные асаны — «лежание на спине» и «лежание на животе».
- Кто подслушивал? - возмутилась я. - Просто удачно проходила мимо. В кустах.
Нет, этот мир погубят курящие часовые. Курящие, ходящие куда не надо, для «отправления естественных надобностей», собирающиеся вместе, спящие на постах. Какое еще нарушение «Устава гарнизонной и караульной службы» я пропустил? Точно — еще петь нельзя.
Гуттиэре посмотрела на блестящую машину. Сами понимаете, какой это соблазн для молодой девушки.
Дела имеют свойства накапливаться — не решишь сегодня, завтра все будет гораздо сложней.
Приветствую, Читатель!
Данная книга является краткой предысторией цикла "Вопреки будущему".(лидер "Свободы")
Главное – холодный ум и сообразительность.
– Может, мне поговорить с учительницей? Ты же не виновата, - неуверенно предложила я.
– Мама, как ты не понимаешь? При чём тут учительница? Это же неаккуратно! – с укором глянула на меня Миои.
Мда, действительно, как я могла об этом не подумать… Тяжело быть безалаберной матерью очень серьёзного ребёнка.
Ужасы инквизиции — ничто по сравнению с судьбами, уготованными вашей собственной фантазией для тех, кого вы любите.
Мгла
Женщина, чтобы скрыть малозначительный пустяк, возводит целую Эйфелеву башню лжи, причем делает это неумело, конструкция каждую минуту грозит обвалиться, и она подпирает ее еще большей ложью, увязая в обмане, как муха в капле меда
Я безумна – и не спорю с этим. Безумие – часть моего наследия. Оно привело меня в Страну Чудес и помогло получить корону. Оно заставит меня в последний раз столкнуться с Червонной Королевой – и останется только одна из нас.
Иногда отчаянно цепляешься за ошибку, потому что уже слишком долго её совершаешь.
Жизнь-прекрасное путешествие. Глупо тратить бесценное время на то, что не про любовь.
– Я золото! – развеселился Лёха.
– Золото, не подскажешь, в каком ломбарде таких, как ты, принимают? Я б деньгами взяла.
Если он и правда, потерял голову, то вовсе не из-за того, что я знаю себе цену, а из-за того, что я не вешаю ценники на других.
— А почему случаются бунты? — Азрай деловито обследовал закуток, в котором они прятались. — Князья давят народ, как… как виноградный пресс! Но сперва все тихо, спокойно. А потом случается ерунда, сущая глупость, и вмиг все вспыхивает.