У меня такое впечатление, что мир вокруг стал мерцать. Только вчера он был настоящий. Прочный. А сейчас все как будто исчезает, как будто испаряется.
Ведь любое прощание может сулить встречу, самую счастливую встречу.
«Он видел ее разной. Но смеющейся? Вот такой — никогда. И он любовался ею — такой. Смотрел, не в силах даже отвести взгляд. Хмурился от того, что она стояла босая на холодном камне. Мрачнел от того, что его это настолько беспокоит. И чувствовал себя счастливым, понимая, что смог заставить ее смеяться»
— Послушай мудрость тридцатидвухлетнего старца, — Самер заставил себя усмехнуться. — Золотая маска, Царство, самая справедливая борьба… ничто из этого не стоит людей. Держись за них, пока можешь, на какой бы стороне они ни оказались. И прощайся только когда борьба и царства становятся для них дороже.
– Мальчик мой, – тихо сказал месье Ренар, – французы не прячут своих чувств. Поверь мне, эта дурацкая английская привычка на всё реагировать с одинаково спокойным лицом очень вредна для психики человека. Если тебе грустно – плачь, весело – смейся, если тебя бьют – давай сдачи и никогда не думай о том, глупо или достойно ты выглядишь. Всё это суета сует, не более…
– Мне кажется, ты напрасно волнуешься, – сказала она царю. – Верико придется по душе Кощею. Характерами сойдутся.
– Какими такими характерами? – вскинулась я. – Сами сказали, что Кощей противный старикан. А я нежное, добродушное создание, так что не сравнивай.
И царь, и дьяк скептически оглядели мою вольготно распластанную тушку и синхронно кивнули.
– Сойдутся.
— Я однажды зашёл жаловаться на продавщицу, нахамила мне, зашёл к директору, а там своя очередь — колбасу копчёную берут! — возможно, неоригинальная мысль
Дарла тараторила быстро и энергично, как вожатый в детском лагере под метамфетамином.
Сострадание и закон... иногда противоречат друг другу, и в этом случае законом всегда нужно считать сострадание.
Нет ничего печальнее медленно спивающегося человека, который сам не замечает, как теряет человеческий облик…
Именно «детка» резко вернуло меня к реальности. «Детка» и «дорогуша» — для меня все равно что пуля в мозг. Я зарезервировала лучшие места в аду для людей, которые так ко мне обращаются.
Где сошлись за игральной доской Судьба и Судьбокрут, случай обретает силу закона.
- На что вам столько денег?
- Считать их и смеяться, поскольку богатому человеку нет нужды отвечать на вопросы дураков.
Да, может, я несколько и изменилась за последнее время, повзрослела , но это не значит , что дворец будет спокойно существовать!
Ибо нефиг отравлять мне жизнь, я ведь и отомстить могу! Хех, чем с удовольствием и займусь в ближайшее время.
— Мир все тот же, — холодно сообщила мне она. — Реки впадают в море, деревья оживают весной и спят зимой, а солнце всходит на востоке. Люди изменились, люди. Они перестали различать, где свет и где тьма, что такое доблесть и что такое трусость. Мало того — они теперь часто выдают одно за другое, после чего сами охотно верят в этот обман.
Именно так, когда Джиму было лет девять-десять, еще при жизни отца, она описала свои приступы депрессии. Он сидел у ее постели, и мать сказала:
— Такое чувство, будто я исчезаю потихоньку, а мне все равно.
Книги хотят, чтобы их читали, и чтобы их читали правильные люди.
Наверное, просто в каждом из нас есть герой и есть предатель. И постоянно осознанно или нет, но мы делаем выбор, кем же нам быть.
Революция озверевала, упившись кровью. Диктатура пролетариата
далеко превзошла террор французских якобинцев, но суть движения была
одинаковой. И даже казнь монархов, включая членов семей - знак
революционной трусости диктатур: ибо все диктатуры и диктаторы мира едины
страхом лишиться власти и погибнуть, и страх этот исходит от того, что они
мерят подлость противников собственной подлостью.
Но главное сходство революций в том, что через полгода после их
начала любой человек, попавший в их тенета, в силу того только, что жил в
городе или стране с такой неладной судьбой, с умилением и ностальгией
вспомнит первые недели революции, когда она, как веселая распутная дева,
шла по улицам и полям, а гробы с первыми жертвами несли по центральным
улицам на вытянутых руках и пели скорбные марши. И революция не только
брала, брала, брала, но и обещала дать или даже что-то давала.
В первые дни любой революции раскрываются двери тюрем, выходят на
волю заключенные. Даже карманники в такие дни полагают себя жертвами
политического террора и надевают алые банты. В первые дни революции самые
главные враги народа - полицейские и тюремные стражники. Некоторых из них
убивают. Остальные переодеваются в штатское и ждут момента, когда их
услуги понадобятся снова. Так и случается, потому что раскручивающейся
машине революционного террора необходимы специалисты заплечных дел.
Но упаси Боже попасть полицейскому на глаза революционной толпе в
Владелец замка отрезал небольшой ломтик ветчины, наколол его на кончик ножа:– Что это такое?– Свинина, – девушка последовала его примеру.– И какова она на вкус? Расскажи.Инга пожала плечами, положила кусочек к себе в рот, прожевала:– Свежая, хорошая буженина. Вкусная.– Возьми еще, – попросил ее хозяин. – Возьми в рот, положи на язык. А теперь попытайся представить себе, что ты не человек, который жрет все это фунтами, а дух, ненадолго попавший в человеческое тело. Представь себе, что тысячу четыреста восемьдесят семь лет назад дурная стрела пробила последнее доставшееся тебе тело, и все это время ты витала в бесконечности, предаваясь лишь духовным усладам. Но вдруг тебе представилась возможность ненадолго снова обрести плоть. Снова ненадолго стать человеком. А потом ты опять может на сто, или на тысячу, или на десять тысяч лет снова станешь духом. Что ты ощутишь, вспоминая вот этот самый кусочек буженины? Что ты расскажешь о нем, если духи, так ни разу и не обретшие плоть, станут спрашивать: а каково оно на вкус, то, что тебе когда‑то удалось положить на язык? Ну, отвечай!– Оно чуть солоноватое, с кислинкой, – Инга прижала кусочек свинину к небу, слегка потерла языком, пожалуй, впервые в жизни пытаясь понять, что попало к ней в рот.– Они не знают, что такое: «солоноватое» и «кислинка», – покачал головой священник.– Оно нежное, чуть бархатистое, – попыталась продолжить объяснение певица. – Словно тает на языке… Вас так интересует еда? – внезапно кольнуло ее легкой обидой. Тоже мне, принц: рядом с ним сидит едва ли не обнаженная девушка, а он рассуждает о вкусе свинины!– Все остальное вас не интересует? Да?Инга встала, прошлась перед столом, покачивая бедрами. Выставленная вперед нога выскользнула между полами плаща, оказавшись обнаженной заметно выше колена.– Вы считаете, что свиной окорок ценнее и красивее?
Знание не обогащает нас; оно уводит нас все дальше от того таинственного и непостижимого мира, откуда мы родом и который однажды был нашим домом по праву рождения.
Любовь делает людей слепыми.
Антон же непрерывно повторял в уме фразу: " Каждый день, когда восходит солнце, у нас появляются тысячи возможностей изменить любую ситуацию".
Забудь про ум. Нет никакого ума; и шахмат тоже.
Все зависит от воли: за кого ты себя принимаешь, с кем решаешь
отождествиться. Каждую секунду ты делаешь этот выбор!
— Обдумываю различные планы, днем читаю почту и диктую секретарю ответы, он придумал два десятка стандартных ответов и проставляет в своем дорожном блокноте номер такого письма, кому послать и какие особенные детали добавить