Глава первая
Гулять по музеям, а не жить в них
Джерри храпит прямо мне в рот, его теплое собачье дыхание долетает до меня при каждом выдохе.
– Что ж, это хотя бы объясняет Агнес, – бормочу я.
– Кто такая Агнес? – спрашивает папа с водительского сиденья. На приборной панели ритмично перемигиваются сигнальные лампочки.
– Да никто, – быстро говорю я, и больше папа ничего не спрашивает. Он у меня ученый. Известный нейробиолог, но это вам ни о чем не скажет, если, конечно, вы не занимаетесь тем же. Папе известны самые загадочные из тайн человеческого разума. Но вот в делах сердечных он ни капли не смыслит. Мне совсем не хочется рассказывать ему о Максе, так что иногда этот недостаток мне даже на руку.
Я потягиваюсь и сажусь.
– Кажется, задремала немного, – говорю слегка охрипшим голосом.
С заморочками в отношениях куда легче справляться, когда тебе не надо переживать о том, что твоего парня могут отправить в тюрьму.
Мгновенная смерть всем, кто не умеет быть истинно свободным!
Ты найдешь большую любовь в настоящем, заглянув в прошлое.
Полюбив Иру, я не лишился тех чувств, что испытывал к тебе. Понимаешь?
Отрицательно машу головой. Я действительно не понимаю, как можно любить сразу двоих. Или даже не двоих?
— Нет, — честно отвечаю я.
— Ты удивишься, но это возможно, — усмехается он. — Я полюбил тебя. Через десять лет Иру. Потом Олю…
— Нас даже не двое. — киваю я.
— Вас и не трое, — произносит он. — Но я тебе не изменял. Я не нёс в дом грязь. Это были мои любимые женщины.
Любой человек может продать душу дьяволу, не подписывая сделку своей кровью, как многие представляют себе этот процесс.
— Только не скромничайте, мисс Рук, — вмешался Джекаби. — Мы очень многое узнали именно благодаря вам. Вы соединили все ниточки. Похоже, я должен повысить вам жалованье.
— Вы всегда говорите, чтобы я просто брала из банки столько, сколько мне нужно.
— Ну... тогда официально заявляю, что вы можете брать немного больше.
Натали не была создана для любви. Любовь никогда не принесла бы ей счастья. У неё были другие приоритеты.
– Я поговорю с Бенгальдом, – встав с кресла, твердо проговорила ее величество, – само собой, он будет рад иметь такого помощника. Ты же поняла, что за столом он молчал, не желая ссориться с братом. Они всегда дружили и поддерживали друг друга
Родители, любящие своих собственных детей, склонны сентиментально сюсюкать по поводу детей своих друзей. Это дорогой сердцу инстинкт. Одна из вещей, которая делает нас людьми.
Как я понимаю, ему было строго-настрого приближаться к тебе, — протянул Вольф, потирая подбородок. — Они очень опасались, что тот решит помешать их планам. Я не верю в его горячие отцовские чувства, но те, кто стояли за всей этой историей, опасались малейшего вмешательства
Интеллектуальный уровень любого сборища всегда ниже,чем у самого тупого из ее участников,ибо толпами движут страсти,а не разум.
А потом пришли 1990-е годы, и для многих вдруг оказалось, что все было напрасно. Напрасно тянул лямку на нелюбимой работе, молчал, одобрял, правильно голосовал, пряча подальше совесть, делал вид, терпел неудобства и унижения и снова молчал, потому что ждал квартиру, или машину, или повышения в должности, чтобы пенсия была побольше – такая, на которую можно не только самому достойно встретить старость, но и детям, и внукам хоть немного помогать. Все было напрасно. Потому что все рухнуло. Накопления на сберкнижке, сделанные за всю трудовую жизнь, сгорели. Очереди отменили, жилье давать перестали. Цены растут, а зарплаты не выплачивают. Твое образование никому не нужно, твоя профессия не востребована, потому что твой завод обнищал и закрылся, а вся отрасль производства уже дышит на ладан, не выдерживая конкуренции с импортом.
Если подумать, то именно Мира распустила слух через Ледрину о том, что на маскараде будет присутствовать принц. Она вела себя тихо, не привлекала внимания, была в центре таблицы рейтингов. И только под конец внезапно вырвалась в лидеры… Конечно же, для того, чтобы принц обратил на нее внимание.
Пятьдесят километров сухопутного пути могут создать впечатление, что вы перенеслись на другую планету, в то время как пять тысяч километров, пройденных в океане, предстают неподвижным ликом, по крайней мере нетренированному взгляду.
Старожилы молвили, что в округе испортилась погода и грозы стали разражаться чаще и подолгу задерживаться над Станцией; поздними ночами окна Дорта якобы светились загадочным синим светом; в водах реки маленькая девочка якобы углядела что-то такое, что позже не смогла описать, и всякий раз плакала, когда ее пытались расспросить поподробнее. Говорили, что однажды Корнелиуса застали во время яростной летней бури, когда молнии вонзались в землю буквально поминутно, а дождь хлестал как из ведра – он брел по одному из своих садов в сопровождении фигуры в черном; но то был не его загадочный гость, а отчетливо видная женская фигура в длинном платье и черной вуали. Черт лица было не разобрать, но походка у нее была странная – будто она то ли не привыкла, то ли разучилась ходить на своих двоих. Сей образ еще долго будет преследовать в снах очевидца той ночной прогулки – юного художника по имени Отто Шалкен, приехавшего из Бруклина навестить своего брата Пола, школьного учителя в Вест-Харли. Отто был застигнут непогодой, когда, проигнорировав увещевания брата, вышел-таки на ежевечернюю пробежку; излишне говорить, что опыт пребывания в самом сердце нешуточной катскиллской грозы славно проучил его. Образ Корнелиуса и дамы в черном напрочь отпечатался в его мозгу – и Отто, чьей претензией на известность было лишь иллюстрированное издание стихотворений Кольриджа, прославился полудюжиной холстов, изображающих эту женщину в длинной черной вуали. Он не стал запечатлевать Корнелиуса и сам пейзаж сменил с яблоневого сада на берег моря – сурового и мрачного, с водами столь же черными, сколь и наряд дамы; цвета тождественны до той степени, что кажется, будто загадочная незнакомка облечена в наряд из угрюмых вод. До сих пор никто не уверен в замысле Отто. Несколько критиков выдвинули более-менее обоснованные предположения, но сам он не оставил после себя ни слова, если не считать те загадочные письма, что он писал брату, вернувшись в свое жилище в Бруклине. Его мучила некая «госпожа, для коей душа моя не более чем стакан воды, опустошимый в краткий миг». В ответном письме брат поинтересовался, что Отто имеет в виду, но узнать смысл послания ему было не суждено – завершив последнюю в серии картину, юный Шалкен заперся в своей спальне и опасной бритвой перерезал себе горло от уха до уха.
Войдя в обеденный зал, мы встретили Лефи. Он подскочил к нам, всмотрелся в наши с Райэрой лица и вдруг хлопнул по плечам сразу обеих. Мы с подругой едва носом вперед не улетели. Два гневных взгляда скрестились на парне, но тот даже не смутился. Предпочел сделать вид, что не заметил, и довольно оскалился.
Почему жизнь настолько пренебрегает теми, кто служит ей верой и правдой? Почему? И почему именно ими?
Каждое сердце поёт песню, неполную до тех пор, пока она не отзовется в другом сердце.
Видно, это чёрт так придумал, что всего слаще человеку запретный плод.
Слуги всегда болтают. У них такая работа.
Мне не пришлось объяснять “веселым ребятам” основу своей привилегированности, но не потому, что я поборол страх, а потому что на пост пришел “кум” – начальник режима со своим уже знакомым мне заместителем – недругом диссидентов и горячим советским патриотом Петровым-Ивановым-Сидоровым.“Кум” выслушал сбивчивый рассказ Захара о случившемся, ничего не сказал и пошел к камере, в которой сидел Серега.“Кум” поставил ему как нашему лидеру ультиматум: прекратить бунт. Или его прекратит администрация. С помощью вызванного спецназа.– Гражданин начальник, – ответил Серега, – нас пугать – пустое: мы свое отбоялись. Мы все одно “через трубу” скоро на волю пойдем. А пацаны эти, солдатики ваши, они ж отслужат и домой вернутся. Вы кого из них делаете? Зверей? Им же на “гражданку” идти – к матерям. Кем они домой придут? Как жить потом будут?Пока я – народный заступник, правдолюбец и героический борец с властью – судорожно искал, как спасти себя, приговоренный к смертной казни матерый уголовник подумал о спецназовцах, которые, возможно, через пять минут забьют насмерть его и его товарищей. Подумал, какими людьми они вернутся со службы. Что из них после этого выйдет.Я чуть не заплакал: так стыдно мне стало. И сейчас стыдно. И всегда будет стыдно.
Старик отказал и хорошо высек дочь плетенью
Настоящие цели выявляют, наблюдая за поведением.
Любой человек должен уметь менять пеленки, планировать вторжения, резать свиней, конструировать здания, управлять кораблями, писать сонеты, вести бухгалтерию, возводить стены, вправлять кости, облегчать смерть, исполнять приказы, отдавать приказы, сотрудничать, действовать самостоятельно, решать уравнения, анализировать новые проблемы, вносить удобрения, программировать компьютеры, вкусно готовить, хорошо сражаться, достойно умирать. Специализация — удел насекомых.