Отойти подальше, чтобы дальше прыгнуть.
«Сколько на свете воды и земли! Сколько цветов, мой друг! Мы станем счастливы, как короли, Если посмотрим вокруг!..»
строки из стивенсовского стихотворения
«Счастливая мысль».
Я думаю, в жизни не может быть всегда плохо — даже у самого темного тоннеля есть конец.
Мы охотно ищем вину где угодно, но только не в себе.
Я сам знаю, что рыбки созданы жить в воде. Но я хотел избавить их от этого несчастья.
-...Не могут спать только те дети, у которых совесть нечиста.
- Совесть у меня чиста, но пуст желудок, потому что мне нечего было есть на ужин.
Нормальным Вы никогда и не были... И знаете, нет художника, который был бы нормален: тот, кто нормален не может быть художником. Нормальные люди произведений искусства не создают. Они едят, спят, исполняют обычную, повседневную работу и умирают. У Вас гипертрофированная чувствительность к жизни и природе; вот почему Вы способны быть их толкователями для остальных людей. Но если вы не будете беречь себя, эта гипертрофия чувствительности Вас погубит. В конце концов она достигает такого напряжения, что влечёт за собой смерть.
Во всем есть закономерности. Если мы поймем их, мы сможем найти порядок и в хаосе.
Кофе получился отменный. Конечно, он не может заменить ласку. С другой стороны, и ласка не может заменить чашечки хорошего кофе.
„Нормальность“ – это жесткость и тоталитаризм. Это смерть души и конец свободы. В противовес этой оправдывающей себя тавтологии, этой непобедимой и неизбежной незыблемости возникает романтический протест.
Но в одном лишь не отступай,
На разрыв иди, на разлуку,
Только подлости не прощай
И предательства не прощай
Никому: ни любимой, ни другу!
Никто не знает, зачем он родился на свет, но умирать тоже никто не хочет, потому что не знает - зачем...
Любовь, не рождается, не растет с такой быстротой в холодной атмосфере придворных чувств. Любовь, этот едкий цветок, охотнее распускается в сердцах великодушных, чистых натур.
«Интересно, на что человек готов пойти ради выживания? На все? Или есть некий предел, ниже которого личность все же не опустится?» – подумал Кирилл.
Но ответить на этот вопрос он не мог даже в отношении самого себя. Никогда раньше он не оказывался в такой мощной зависимости от внешних условий, когда в чужих руках находится не просто ключ от твоего комфорта или достатка, а от самой жизни.
Эта мысль привела его в чувство. Кирилл понял, что с запертой дверью он точно готов мириться ради выживания. Но вот с чем еще? Или человеческая личность настолько гибка, что готова прогнуться в любую сторону, лишь бы пожить еще хоть немного, даже когда эта жизнь, по большому счету, не имеет уже ни малейшего смысла?..
«А раньше она что, имела какой-то смысл?» – мелькнуло в голове.
Прагу ласкал мягкий снег. Белая мантия ложилась на камень мостовых, на стены, на башни с куполами, похожими на капюшоны Серых.
Если города бывают Иными, то Прага была единым городом-Инквизитором.
С. 122: "Как относился Георг к революции? В разговорах с учениками он высказывал взаимно противоречащие мысли, а когда его "уличали", пожимал плечами: "Разве можно утром и вечером иметь одни и те же политические убеждения?"
Намерения ничего не значат. Лишь поступки имеют значение.
«чтобы стать свободным, он обязан утопить свое «муму», то свое единственное «муму», которое у него есть, грубо говоря, убить в себе человеческое, потому что без этого уйти от барыни невозможно. И уход по пыльной дороге с широким загребанием ногами делается невозможен, пока у тебя есть что-то, к чему ты привязан, что-то, что ты любишь. Вот это и есть главная тургеневская коллизия.»
Любой ум останется незамеченным тем, кто сам его не имеет.
Побежденная любовь – все равно сокровище, и те, кто выбирает безлюбье, не одерживают никакой победы
со вздохом сказал он мне, что истинное величие состоит в уменьи владеть собой, и он не поменял бы моего положения на положение царя московского, так как считает себя более счастливым в уединении, на которое обрекло его изгнание, чем был когда либо, находясь у власти при дворе его повелителя царя. Верх человеческой мудрости - уменье приспособляться к обстоятельствам и сохранять внутреннее спокойствие, какая бы буря ни сверепствовала кругом нас. В первое время по прибытии сюда он рвал на себе волосы - одежду, как делали это перед ним другие ссыльные. Но через некоторое время, пристальнее заглянув в глубь себя и внимательнее осмотревшись кругом, он пришел к убеждению, что, если взглянуть на жизнь с не. которой высоты и понять, как мало подлинного счастья в этом мире, то можно быть вполне счастливым и удовлетворять свои лучшие желания при самой ничтожной помощи от себе подобных. Дышать чистым воздухом, иметь одежду для защиты от холода, пищу для утоления голода, совершать физические упражнения для поддержания здоровья - вот, по его мнению, все, что нужно нам от внешнего мира. И, хотя высокое положение, власть, богатство и удовольствия, которые выпадают на долю иных, не лишены известной приятности, но они служат обыкновенно самым низменным нашим страстям, вроде честолюбия, гордости, корыстолюбия, тщеславия и чувственности, - страстям, являющимся источником всяческих преступлений. Эти низменные страсти не имеют ничего общего с добродетелями, образующими истинного мудреца.
Лишенный в настоящее время мнимых радостей порочной жизни, он хорошо рассмотрел на досуге темные стороны этих радостей и пришел к убеждению, что одна только добродетель дает человеку истинную мудрость, богатство и величие и обеспечивает ему блаженство в будущей жизни. В этом отношении все они здесь в ссылке гораздо счастливее своих недругов, наслаждающихся полнотой власти и благами богатства.
"Поверьте, сударь, говорю я не по тактическим соображениям, понуждаемый бедственными обстоятельствами; я совершенно искренно не чувствую никакого желания возвратиться ко двору, хотя бы царь, мой, повелитель, снова призвал меня и восстановил во всем моем прежнем величии".
Не всякий огонь можно разжечь заново. Иногда его лучше оставить потухшим.
Я наблюдала, как она пытается самостоятельно справиться со своими страхами. Гордость мешала ей обратиться за помощью, упрямство - признать, что она боится. Она была слишком юной, чтобы бороться с ними, и слишком усталой, чтобы убежать от них.
Именно из-за того, что я не умела держать себя в руках я и оказалась в таком положении. Положение, в котором даже помирающий старик не готов на мне жениться.
Хотя… богатых помирающих стариков на всех желающих не напасешься.
Очень мало сторонников свободного рынка выступают за свободную иммиграцию так же активно, как за свободную торговлю. Многие экономисты, кажется, даже не понимают, что они противоречат сами себе, когда требуют свободного передвижения всего чего угодно, кроме людей.