У него пульс участился, когда она, встав на цыпочки, легко коснулась губами его щеки. Желание пронзило его как пуля.
Они этого полярника своего спросили, когда с льдины снимали? Может, он и не хотел с нее сниматься. Может, он на нее специально забрался, подальше от всего этого. Может, он мечтал однажды пристать к какой-нибудь маленькой симпатичной стране, где зимой пьют горячий шоколад, едят булочки с изюмом, а у барышень на муфтах иней.
Сегодня Азар являл собой истинного повелителя, героя всех девичьих грез о сказочных принцах. Длинные волосы были заплетены в косу и небрежно переброшены через плечо.
Слишком много людей. Я как чужая. Не знаю, как себя вести. Все, что я умею, теряет там всякий смысл. Не важно быть умной, как и не важно уметь писать. Другим от меня что-то нужно. А не сама я.
Какие бы решения вы ни приняли, базируйте их на том, что узнали в процессе обучения. Будьте гибким на каждом этапе пути. Будьте готовы пересматривать и корректировать свои взгляды по мере того, как учитесь сами и как меняются обстоятельства и люди вокруг вас, чтобы совершенно неизбежно. И что бы ни случилось, никогда не прекращайте регулярно общаться с каждым членом команды. Продолжайте следить за работой подчиненных, оценивать ее и тщательно документировать.
Продолжайте задавать себе вопросы.
Также возможно, что мы поместили наклейки с надписью «Яд от улиток» на оснащенную детонаторами взрывчатку. И хотя мы подтверждаем тот факт, что она действительно будет убивать улиток, следует заметить, что она также способна убить любой другой живой организм в радиусе нескольких десятков метров от улиток. Вероятно, нам следовало бы указать это на этикетках. Так что подавайте на нас в суд.
Красивым много обещают, и мало- помалу ложь смыкается вокруг них. Пока они маленькие им говорят, что они принцессы. Когда подрастают,им прочат карьеру манекенщицы. Чуть позже- актрисы. И они потихоньку расслабляются в мире грез. Теряют всякое упорство.
Даже у закоренелых преступников тайны – лишь воздушные пузыри, сокрытые в грязи на океанском дне. Порой требуется землетрясение, а порой достаточно нырнуть и поворошить придонный ил – тайны по природе своей стремятся на поверхность, вырываются.
— [..] Но на прощание у меня есть для тебя несколько бесплатных советов.
— Я буду должна тебе за них?
— Что? Я же сказала, что советы бесплатные! — воскликнула мисс Тик.
— Да, но папа говорит, что бесплатные советы частенько обходятся слишком дорого.
Мисс Тик фыркнула:
— Мой совет в каком-то смысле и вовсе бесценный. Ты готова его выслушать?
— Да, — сказала Тиффани.
— Итак, если ты веришь в себя...
— И?..
— ...и в свою мечту...
— И?..
—...и в свою путеводную звезду...
— И?..
—...ты все равно не добьешься того, чего сможет добиться тот, кто прилагает усердие, старательно учится и не позволяет себе лениться. А теперь прощай.
Земной шарик становится очень маленьким, знаешь ли. Расстояния съеживаются как шагреневая кожа.
Теперь Чейз хорошо знала: хуже удара кулаком в лицо может быть только отсутствие такого удара , когда ты его заслужила.
Когда я слышу, как кто-то жалуется, что живет в сложное время в дурацкой стране, что вокруг все дебилы, нет возможностей, нет сил и так далее: диагноз простой: не искрит. И не будет.
Нина зачарованно рассматривает обложку. Что-то смутно пробивается в ней сквозь тоску и страх одиночества, какое-то новое очень важное понимание. «Человек всю жизнь стремится себя заполнить», — думает Нина. Для этого в мире есть все, что только возможно. Нужно лишь вовремя открыться, и тогда придет то единственное, что действительно необходимо, чего желаешь».
Искусство чтения, так же как и самого процесса обучения, состоит в следующем: запомнить главное и забыть все лишнее…
Серёжа был очень худой, и родители подарили ему – в шутку – большой круглый значок с надписью: «Хочешь похудеть, спроси меня как».
Серёжа – в шутку – прицепил значок к лацкану пиджака и пошёл в школу.
Первой подошла учительница по пению:
– Как? – с волнением спросила она.
Это было неожиданно.
– После уроков объясню, – сказал Серёжа, рассчитывая после уроков незаметно улизнуть.
Потом подошли учительницы по геометрии, по химии, по физкультуре и биологии.
– Всё после уроков, – замахал руками Серёжа. – Сейчас некогда.
После уроков учительницы окружили школу и стали ждать.
Через полчаса из окна актового зала вылез Серёжа. Он был в женском платье (как Керенский), но учительницы его сразу узнали.
– Ну так как?! – спросили учительницы, схватив Серёжу за парик.
– Я не Серёжа-а-а-а! – закричал Серёжа.
– Говори, иначе мы тебе сейчас сделаем больно, – стали пугать учительницы.
Но потом оказалось, что это и правда не Серёжа, а Кошелева из 4 «Г».
– А зачем в окно вылезала? – спросили учительницы.
– Это я играла в побег из тюрьмы, – шмыгнула носом Кошелева.
– А Серёжу не видела? – спросили учительницы.
– Нет, – ответила Кошелева.
На самом деле Кошелева Серёжу видела, но не выдала, потому что в этот момент начала играть в разведчицу.
Убийство - это вопрос выбора
Каждую минуту в мире рождается один лошок.
– Чё вы, суки, дохнете, а? Чему вас в учебках учат, если вы только погибать умеете?
Едва ли отрок сквозь слюду хорошо разглядел девушку, но любое женское лицо в окне высокого терема само собой кажется красивым.
Мэдди и Ксавьер сидели на балконе у Селин, закинув ноги на перила. Корабль начал движение час назад. Она смотрела в темноту и вслушивалась в плеск воды у борта, в низкий ровный гул двигателя. Ветерок теребил волосы. Это было почти приятно.
Ксавьер хотел что-то сказать и уже открыл было рот..
- Не нужно, - оборвала она. – Не нужно ничего говорить.
Она взяла его за руку, пальцы их переплелись.
Они сидели вместе и молча ждали.
Ночь была морозная, бесснежная. Острый ветер посвистывал в телефонной проволоке. Маленькая, очень яркая луна стояла в глубине головокружительно высокого неба, мозаично обложенного белыми облачками, которые как бы двигались всем своим перламутровым полем вокруг ее неподвижной точки. Черные тени акаций так отчетливо лежали под ногами на добела освещенном асфальте, как будто бы каждая ветка с прошлогодними сухими стручками, каждый самый маленький сучок были нарисованы углем.
Сходно же у нас, кто творит безумную ночь до упора.
Ну, и конечно же несправедливо будет не упомянуть моих мужа и детей, точно знающих, что если мама лежит на диване с книжкой – значит, она работает и ее ни в коем случае нельзя беспокоить.
Я говорил, но только мне понятен
Был мой бессвязный лепет — ведь недаром
Амур в немого превратил меня:Язык любови пламенной невнятен,
И тот, кто скажет, как пылает жаром,
Не знает настоящего огня.
Загарбаєш багато - не втримаєш нічого. Така доля всіх завойовників.