Покойный английский философ Бертран Рассел говорил, что было три пагубных пристрастия, которые отбирали у него друзей: алкоголь, религия и шахматы.
Я верю в полезность сигарет. По-моему, нас расплодилось слишком много. Планете невредно передохнуть, ты понимаешь, о чем я?
“Один минус в ней — слишком много лака брызгает на волосы. Один репортер со студии рассказал, что когда на Хатисберг налетел торнадо, а мисс Пэт как раз в это время вышла на улицу, чтобы сесть в машину, с нее сдуло к чертовой бабушке блузку, но волосы на голове даже не шевельнулись.”
Золушка решила, что, попав на бал и встретив принца, она заслужила это, потому что всю жизнь пахала как лошадь, ковыряясь в дерьме. Это все фигня. И свою лучшую жизнь она, может быть, заслужит далеко не своим усердием, а смазливой мордашкой, красивой фигурой, крепкой задницей.
Мир суров и прекрасен для зрителя. Но едва забудешься и пожалеешь его, он становится невыносим.
Порядочными людьми легко манипулировать.
К числу других его предрассудков принадлежал в особенности тот нелепый русский предрассудок, который считает встречу со священником самым несчастным предзнаменованием. Хорошо знавшие этого генерала люди рассказывали, что неоднократно, выехав со двора и увидев из окна кареты переходившего ему дорогу священника, он выскакивал из экипажа, испрашивал у батюшки с почтительнейшим видом благословение, а затем убедительнейше упрашивал его сесть в карету. Как только священник исполнял его желание, Д[емид]ов приказывал кучеру скорее ехать домой. Приехав к себе, он учтиво высаживал священника из экипажа, вводил его в комнату с одной дверью, после чего, делая вид, что ему нужно отдать какое-нибудь домашнее приказание, быстро выходил из комнаты и столь же быстро запирал дверь на ключ, который брал в карман, и, уверенный в том, что этот священник уже не перейдёт ему дорогу, сам быстро уезжал туда, куда призывали его дела. Такие похищения духовных лиц долго подавали повод к весьма странным недоразумениям. Затем уже местное духовенство (генерал жил на Васильевском острове) и причты, завидев высокую карету <...>, "навостривали лыжи" и быстро утекали, чтобы не попасть на несколько часов под ключ его высокопревосходительства.
– Вообще-то я тебя из окна увидел, – охотно ответил Тарас. В его голосе послышалась издевка. – Сверху отлично видно, как твоя белобрысая голова пыталась занырнуть в мусорку.
– А ты, как бабка, у окна торчишь? – недовольно бросила я.
– Почему как бабка? Может, как дедка? И я вообще-то друзей караулю… Может, когда придут мои кореша, и их к нам в кусты пригласим? Вместе веселее.
– В эти кусты и тебя не приглашали, – парировала я, – не то что твоих друзей. Я тут в кустах по важному делу сижу, между прочим.
– Ой, прости, пожалуйста, Насть, я не знал! Не хотел тебе мешать. А что за дела? Хотя о чем это я спрашиваю? Говорят же: что естественно, то не безобразно, – веселился этот придурок, а я только сейчас поняла, как двусмысленно прозвучала моя фраза.
Туристы нисколько не напоминают баранов, потому что баранов стригут два раза в год, а туристов - каждый день.
"Враньё, что для мужчины красота не важна. Ещё как важна! Женщины так падки к гармонии черт, к совершенству тела, что легко закрывают глаза на отдельные несовершенства характера, и предпочитают обманываться, ожидая в прекрасной оболочке увидеть такую же душу. Про ум, талант, харизму и прочую начинку придумали некрасивые мужчины. Что им бедным, ещё оставалось?"
В мести вообще нет ничего достойного. Она губительна для любой стороны конфликта...
Вон там вспыхнуло первое светлое яблоко; там – второе; там – третье; и линия электрических яблок обозначила Невский Проспект, где стены каменных зданий заливаются огненным мороком во всю круглую, петербургскую ночь и где яркие ресторанчики кажут в оторопь этой ночи свои ярко-кровавые вывески, под которыми шныряют все какие-то пернатые дамы, укрывая в боа кармины подрисованных губ, – средь цилиндров, околышей, котелков, косовороток, шинелей – в световой, тусклой мути, являющей из-за бедных финских болот над многоверстной Россией геенны широкоотверстую раскаленную пасть.
Да! Черт, да! Голос разума напоминает, что она пьяна в дым, вызывая неприятный укол совести. Черт, надо было выпить пару рюмок виски, когда пришел.
Известное дело – вор завсегда слезлив, плут завсегда богомолен…
— Вы не считаете, что всякая жизнь священна? — Это красивая концепция, но каждый раз, когда я умываюсь, я убиваю микроскопические создания, которые надеялись жить на мне
вы это сказали нечаянно, следовательно, сказали правду
- А ты, стало быть, прощелкал в свое время, - не удержался от подкола я.
- Дураком был, прям как ты!
Наступает время, когда необходимо принимать решение. Но как быть, если тёмная сторона так и манит?
Нет, клянусь священными богами Олимпа, не все потеряно, пока еще жива вера в наше дело, пока мы еще не потеряли мужества! Победа будет за нами, если мы твердо решимся или победить, или умереть!
Он вел самую правильную жизнь. Он спал.
Я вот читал книжицу господина Троцкого про «перманентную революцию». И если вникнуть в ее суть, то революция, которую начали мы в России, будет продолжаться вечно – до полной победы так называемого «мирового пролетариата». Экая чушь, господи прости! Такой ереси не писали даже во Франции, искушенной тремя революциями. Ну, а народ как, русский и прочий, населяющий Россию? Сдюжит эту самую «перманентную революцию» Троцкого!..
Отступает тот, кто продвинулся.
Что значит слово самое:
Помещик, дворянин.
Скажите, вы, любезные,
О родословном дереве
Слыхали что-нибудь?
- Леса нам не заказаны -
Видали древо всякое! -
Сказали мужики.
Чтобы стать хорошим философом, необходимо лишь умение удивляться.
Эпикур, кажется, хотел бы, если это было возможно, всегда находиться в состоянии человека, умеренно поевшего, и никогда - в состоянии человека, который сильно хотел бы есть.