-Вы просто не представляете себе, чем грозит закрытие проекта такого рода, - тень самого натурального страха в голосе адмирала заставила Артура умолкнуть и нахмуриться, - здесь, в этих лабораториях, велись исследования, во многом идущие вразрез с положениями мирного договора и ряда международных соглашений, и предмет которых представляет нешуточную угрозу. Любая огласка неизбежно обернется грандиозным скандалом вплоть до возобновления военных действий. А кое-какие разработки, вырвавшиеся на волю, вполне могут наделать немалых бед. Так вот, если на такой базе что-то вдруг идет не так, то никто наверху не будет разбираться, в чем дело. Если в кратчайшее время мы не вернем ситуацию под контроль, то весь комплекс вместе с персоналом от греха подальше просто сотрут с лица земли, сбросив на него мощную боеголовку с адронным зарядом. Секретность – она такая…
Любовь - не тепличный цветок, неохотно распускающий бутоны, а сорняк, который неожиданно расцветает на обочине.
Хаммонд взвизгнул:
– Эй, что вы собираетесь сделать с моими животными?!
– Вопрос поставлен неверно, мистер Хаммонд! – резко оборвал его Малдун. – Сейчас важно другое – что они собираются сделать с нами?
"- А почему его так прозвали? Чарли Бродячие Штаны?
Незнакомец набрал было в грудь побольше воздуха, чтобы быстро ответить, но потом запнулся и застыл, нахмурившись, потому что понял, что никто никогда раньше не задавался этим вопросом.
- Я без понятия, - наконец сказал он.
Оба задумались над этой загадкой."
Идея, которую вбивают в голову подрастающим девочкам, — особенно в таком захолустье, как это, — гласит: коли не желаешь удовольствоваться в жизни воспитанием детей, тебе не просто придется тяжко — ты никогда по-настоящему не станешь женщиной. Будешь всего лишь существом женского пола, типажом неопределенным и не очень-то привлекательным. Проституткой, возможно. Или, быть может, служанкой. Или, если станешь работать — отвлеченной функцией. Как бы там ни было, под этой маской ты будешь всего лишь холодным, бесчувственным отклонением от нормы. — Раздраженным щелчком мисс Говард осыпала дорогу искрами с тлеющего кончика сигареты. — Если, конечно, не пожелаешь уйти в монахини — но даже им это не всегда сходит просто так… Мужчина может быть холостяком, но оставаться при этом мужчиной — в силу своего ума, характера, работы. Но женщина без детей? Да она просто самка, Стиви, — а самка всегда ничтожнее женщины.
... Ружон огляделся. Вот и подходящие такси.
Не бери первое такси – таково было основное правило. Однако осведомленные структуры это правило знали и подгоняли своих вторыми, а то и третьими, поэтому Ружон смело воспользовался первым попавшимся...
Будущее непредсказуемо. Каждый день, каждым своим поступком, каждым решением мы пишем его заново.
Как-то резко и внезапно мы с Тиргом остались наедине. Повисла напряженная тишина. Он с опаской поглядывает на меня, и ему есть, чего опасаться. У меня есть к саэрду пара неприятных вопросов
Его сын занял в парламенте отцовское место и, само собой разумеется, вступил в ряды "Молодой Англии". Он единственный во всей стране верует в величие рода де Могинсов и вздыхает о тех временах, когда некий де Могинс вел войска в сражение. Он написал томик плохоньких чувствительных стишков. Носит в медальоне прядь волос Лода, исповедника и мученика, однако в Риме упал в обморок, приложившись к папской туфле. Спит в белых лайковых перчатках и с опасностью для здоровья налегает на зеленый чай.
- Я не понимаю. - Не понимаешь, - сказала Оракул. - Кто из нас может утверждать обратное?
Джаспер Рейтрой бросил взгляд на полку с пометкой «артефакты», принюхиваясь и кожей ощущая их древнюю магию. Одни были опасны, другие устарели, третьи отложены до лучших времен. Следом шли полки с редкими книгами, древними свитками, описывающими события давно минувших лет. Казалось, что здесь время замерло
Лес не имеет такой протяженности, как большие горные цепи, он быстро смыкается и заключает в себе микровселенную, которая изолирует человека так же надежно, как и пустынные пространства. Целый мир трав, цветов, грибов и насекомых ведет там независимую жизнь, в которую мы можем быть приняты лишь в том случае, если проявим терпение и смирение. Пройдя по лесу несколько десятков метров, забываешь о внешнем мире, одна вселенная сменяется другой, менее приятной для взгляда, но более привлекательной для слуха и обоняния. Возрождаются считавшиеся исчезнувшими блага: тишина, свежесть, покой. Близость с растительным миром дарует то, в чем нам ныне отказывает море и за что горы заставляют платить слишком высокую цену.
Но, может быть, так и устроена жизнь, где бы ты ни находился: на небе, на земле или посередине. Может быть, после смерти ты воссоединишься со всеми, кто был тебе дорог: и с теми, кого выбрал, и с теми, кого отверг. Может быть, любовь – это не что иное, как выбор. Выбирая любовь, ты ставишь на кон все и, как бы тебе ни было страшно, окунаешься в неизвестное.
Ничего не должно оставаться. Совсем ничего. Никогда. Горечь во рту, нахмуренные, надломленные, перекошенные лица, кровати, пепел, осунувшиеся люди, долшие слезы и бесконечные годы одиночества, но никаких воспомигнаний. Никаких. Воспоминания они для других.
Для слабаков и бухгалтеров.
Все-таки я думаю, что марионетками не рождаются. Марионетками становятся. Причем не сразу. И не так просто. Сначала человек живет себе и живет. Ходит на горшок, потрошит кукол, гоняется наперегонки, бьет стекла, плачет, когда больно, и смеется, если ему щекочут живот. За ним, конечно, надо следить, чтобы чего-нибудь лишнего не натворил. Но все же он пока — человек. И так продолжается до тех пор, пока ему все не объяснят и окончательно не спеленают какой-нибудь основополагающей идеей. Все. После этого за ним уже можно не следить. После этого он готовая марионетка и делает все как надо. И думает — как надо. И сам уже способен следить за кем угодно.
Если человек в старости похож на доброго волшебника , явно в юности он не был гадом.
Some things happen before you’ve thought them through
Представлять контркультуру и добиться массового коммерческого успеха – значит говорить и делать радикальные вещи в консервативной форме. Это как поставить спектакль с отличным сценарием и прекрасной хореографией про сборище хиппи, выступающих против Устроенности, в театре с кондиционером в хорошем районе.
There are few sights sadder than a working town that doesn‘t work any more. Cruckhaven had that look.
Пока однокурсники осторожно заглядывали внутрь купола, где со всех сторон виднелось лишь звездное небо, я переместилась, радуясь, что хоть это не запрещено. Знаю же, что такой ход с пространством, где нет ни верха, ни низа – лишь отвлекающий маневр, проверка, сможем ли в таком положении не потерять ориентиры и не поддаться панике. Сосредоточиться необходимо только на энергетических шарах, не допустить, чтобы они росли, сталкивались друг с другом и взрывались. Иначе веселье тогда обеспечено всем
Он просто знает, что собака – это энергетический центр. Лука чувствует энергию, которая исходит от Зорро и Джека, когда они играют или бегают. Кажется, еще чуть-чуть – и он ее увидит. Вокруг них, словно вокруг звезд, как будто вращается невидимое световое облако. Гравитационное ядро. Центр тяжести.
Несломленная ожиданием смерти, гордая, пленительная, прелестная. И невозможно, глядя на нее, не улыбаться, не любоваться ей.
— Неужели вы думаете, — почти что выплюнула Катса, — что мне нужна стража, чтобы защитить их от монсийских воинов?
— Нет, — резко сказал Pop. — Я не сомневаюсь, что ты более чем в состоянии провезти королеву Монси, моего сына, остальных моих сыновей и сотню нандерских котят в придачу сквозь толпу вопящих мародеров, если понадобится, — он расправил плечи.
Хороша была идея отца Государева, упокойного Николая Платоновича, по ликвидации всех иноземных супермаркетов и замены их на русские ларьки. И чтобы в каждом ларьке — по две вещи, для выбора народного. Мудро это и глубоко Ибо народ наш, богоносец, выбирать из двух должен, а не из трёх и не из тридцати трёх. Выбирая из двух, народ покой душевный обретает, уверенностью в завтрашнем дне напитывается, лишней суеты беспокойной избегает, а следовательно — удовлетворяется. А с таким народом, удовлетворённым, великие дела сотворить можно.
Я раньше считала, что каждый в течение жизни получает один идеальный день, но ошибалась. Мы получаем не один идеальный день. А целую жизнь не идеальных дней, и нам решать, что с ними делать.