– Возможно, я даже буду немного скучать по тебе.
Вздрогнула и торопливо отвела взгляд, который тут же зацепился за яркую картинку, подаренную на прошлые новогодние праздники добросердечной матушкой.
Картина была мотивационной. На ней румяные и бодрые горожане торжественно сжигали ведьму. Ведьма хихикала, стыдливо демонстрировала голую ножку в разрезе платья и имела крайне довольный вид.
Все, что кажется самым страшным испытанием, всегда оборачивается только пользой для человека. Ведь чем темнее ночь, тем ярче звезды.
"-Может быть скажем друг другу всю правду?-повторил он.-Поговорим,как мужчина с мужчиной.Не как друзья,но как равные.Это редкое предложение,Роланд.И его будут делать тебе нечасто.По моему скромному мнению,только равные говорят правду друг другу.Друзья и любимые,запутавшись в паутине взаимного долга,врут бесконечно.А это так утомляет!"
Дед поднял ступу и выпил её всю, не оставив и капли.
— Надо было у тебя в палатке пить, — с сожалением сказал Кенни. — Не у меня.
— Почему? — Крис потряс ступу, отправляя последние капли на язык.
— Вдруг до туалета не добежишь.
— Ничего страшного.
— Это очень страшно.
— Я дед, мне можно.
Перемены – это волнующе, но не смертельно.
... о мертвых или хорошо, или ничего кроме правды.
Эх, не знает он, что в каждой шутке есть доля правды. Вернее, он еще с нашими русскими женщинами не знаком. Мы же все могем, и тесто на пельмени любимому мужу скалочкой раскатать, и по лбу этой же скалочкой зарядить, если доведет.
– Ты умеешь делать снежных ангелов? – спросила Эльса, когда такси затормозило около дома.
– Мне шестьдесят четыре года, – рявкнул Альф.
– Ну и что, – сказала Эльса.
Тогда Альф заглушил мотор, вышел из такси и гаркнул:
– Мне шестьдесят четыре года! Но так было не всегда. Конечно, умею, твою мать!
В том, что все люди разные, нет ничего удивительного. Удивительно то, что, несмотря на различия, у всех нас есть нечто общее.
Я не должен писать после заката. Ночные слова лживы и тревожны, однако именно ночью власть слов сильнее всего.
Но тогда ее это с ума сводило, все время ему что-то было нужно. Ей и в голову не приходило, что жизнь, в которой от нее уже никому ничего не будет нужно, – это жизнь скудная, жалкая, ничтожная.
– Сила алхимии в том, что развивался экспериментальный подход, а не в поисках волшебного эликсира, превращающего свинец в золото и делающего человека бессмертным.
Подъем героизма в действительности доступен лишь избранным натурам и притом в исключительные моменты истории, между тем жизнь складывается из повседневности, а интеллигенция состоит не из одних только героических натур. Без действительного геройства или возможности его проявления героизм превращается в претензию, в вызывающую позу, вырабатывается особый дух героического ханжества и безответственного критиканства, всегдашней «принципиальной» оппозиции, преувеличенное чувство своих прав и ослабленное сознание обязанностей и вообще личной ответственности.
— Адепт Хассел, отпустите свою маленькую жертву. У неё уже рука посинела от вашего захвата. Не лишите девочку конечности, ей ещё лекции записывать.
Простить - не значит забыть, простить - значит позволить прошлому остаться в прошлом.
Свет- это всё,что мы видим. Тьма- все,чего мы боимся.
Я нахожу полезным следующее упражнение, которое помогает моим клиентам углубить понимание самопринятия.Попробуйте в течение нескольких минут поразмышлять над каким-нибудь чувством или эмоцией, с которыми вам нелегко оказаться лицом к лицу: незащищенностью, болью, завистью, яростью, печалью, унижением или страхом.Постарайтесь вспомнить, какие факторы обычно его вызывают. Затем «вдохните жизнь» в это чувство, представив, что вы направляете поток воздуха к нему, а затем обратно. Вообразите, что будет, если вы не станете ему сопротивляться, но полностью его примете. Ощутите это. Не торопитесь. Научитесь говорить себе: «Сейчас я чувствую то-то и то-то (что бы за чувство вы ни испытывали) и полностью это принимаю». Вначале будет трудно. Возможно, ваше тело будет напрягаться и сопротивляться. Проявите упорство: сконцентрируйтесь на дыхании; подумайте, как расслабить мышцы; напомните себе: «Факт остается фактом; что есть, то есть; если чувство существует, оно существует». Подумайте, как позволить ему быть (не пытайтесь желать или требовать, чтобы оно исчезло). Возможно, вам, как и мне, поможет, если вы скажете себе: «Сейчас я исследую мир страха, или боли, или зависти, или смущения (или еще чего-то)».Добро пожаловать в парадигму практики самопринятия!
Кто бы мог ожидать, что из нужника выйдет такой гений!
Антон всегда удивлялся тому, как быстро — всего за два поколения — поднялся род Чеховых из крепостных крестьян до столичной интеллигенции. И едва ли от предков унаследовал он свой литературный дар, как брат Николай — художественные таланты, а брат Александр — многогранный интеллект. Однако начала его характера — то, что объясняет его тактичную жесткость, его выразительное немногословие, его стоицизм, — коренятся и в переданных по наследству генах, и в полученном воспитании.
Прадед писателя, Михаил Чехов (1762—1849), всю жизнь был крепостным. Своих пятерых сыновей он держал в строгости — даже взрослыми они называли его Паночи. Первым Чеховым, о котором известно чуть более, был второй сын Михаила — дед Антона со стороны отца, Егор Михайлович. Дед Егор сумел вырваться из рабских уз. Крепостной графа Д. Черткова, он родился в 1798 году в слободе Ольховатка Богучарского уезда Воронежской губернии, в самом сердце России, на полпути от Москвы до Черного моря, там, где лес переходит в степь.
(Фамилия Чеховы в этих краях прослеживается до шестнадцатого века.) Он был единственным в семье, кто умел читать и писать.
Егор Михайлович варил из сахарной свеклы сахар, а жмыхом откармливал скот графа Черткова. Продавая на рынке скотину, получал свою долю прибыли. За тридцать лет тяжкого труда (порой ему везло, а порой и плутовать приходилось) Егор Михайлович скопил 875 рублей. В 1841 году он предложил эти деньги Черткову, чтобы, выкупив из крепостных себя, жену и трех своих сыновей, перейти в мещанское сословие. Чертков проявил великодушие — отпустил на волю и дочь Егора Михайловича, Александру. Родители же и братья его остались в холопах.
Получив свободу, Егор Михайлович отправился с семьей за четыреста с лишним верст на юг, в степные края. Здесь он стал управлять имением графа Платова в слободе Крепкой, в шестидесяти верстах к северу от Таганрога. Определив сыновей в подмастерья, Егор Михайлович помог им преодолеть еще одну ступень сословной лестницы — пробиться в купцы. Старший из них, Михаил (р. 1821), уехал в Калугу и освоил переплетное дело. Второму, Павлу (р. 1825), отцу Антона Чехова, к шестнадцати годам уже довелось поработать на сахарном заводе; потом он был погонщиком скота, а в Таганроге его взяли мальчиком в купеческую лавку. Младший сын, Митрофан, ходил в приказчиках у купца в Ростове-на-Дону. Любимицу отца, дочь Александру, выдали замуж за Василия Кожевникова из деревни Твердохлебово Богучарского уезда Воронежской губернии'
Позже Чехов признавался: «От природы характер у меня резкий, я вспыльчив и проч. и проч., но я привык сдерживать себя, ибо распускать себя порядочному человеку не подобает. ‹…› Ведь у меня дедушка, по убеждениям, был ярый крепостник»
- Какая разница, какая погода, когда нет кавалера, чтобы поехать на пикник?
Я очень ценю свою жизнь и свое время и не желаю тратить его попусту, на раздумья об одежде. Я не хочу думать каждый день о том, что же мне надеть на следующее утро. И вообще, по-моему, в мире нет ничего скучнее моды. Разве что профессиональный спорт. Подумать только – взрослые люди играют друг с другом в мячик, а весь остальной мир платит бешеные деньги за то, чтобы им поаплодировать. Но в целом мода даже скучнее спорта. И утомительнее.
"- На звуки шума прибежал как курица перепуганный владелец дома, ну Бобби и приложил его чем-то по голове...
- Он выжил? - глухо спросил Жан-Антуан.
- Че? Кто? Бобби?
- Владелец дома?
- А куда он денется!"
Сколько в нашем мире таких историй, которым не суждено быть рассказанными лишь потому, что люди не готовы слушать?
– Хороший дом. Да еще за копейки. Вам нужно заниматься недвижимостью, сэр.
– Бизнес – это примитивизм. Выше денег не прыгнешь. Мне это неинтересно, хотя я согласен с тем, что мои мотивации и нормальность несовместимы.
Решения и поступки людей способны изменить ход событий. Если ведьма заглянет в то же самое будущее чуть позже, она увидит его уже другим, потому что оно изменилось. И так будет всегда. Будущее не высечено на камне. Ты способен его изменить.