Какой мерою мерите, такою и вам будут мерить.
Вдруг все стало безразлично, кроме этого несчастного Таля, которого она, оказывается, почему-то любит, хотя он смешной и нелепый, хотя по всем приметам она ну никак не могла в него влюбиться, это же просто глупо, но вот он тут, он рядом, он не владеет собой, кричит, что лучше бы ему умереть от своей любви и вины, а она знает, хоть и не может понять, что она тоже тогда умрет, в ту же минуту, потому что Таль — единственный человек на земле, без которого она жить не сможет.
Смерть да жена – богом суждена
– Горькая вещь – власть, – произнес он.
– В любом величии есть своя доля желчи, – возразил Мариньи.
– Это очаровательно и полезно, так же как удобнее есть вилкой, а не пальцами.
– Пальцы сотворены раньше вилок.
– А плоские черви – раньше людей. Но это не значит, что черви лучше.
Она же бежала общества людей и, посвятив себя только мне одному, сделала меня счастливым. Ибо размышлять есть счастье, ибо грезить есть счастье.
Выбор есть всегда, даже если все варианты кажутся плохими.
Кто не нашел небес внизу, Тот крылья не готовь. Бог – это дом напротив. Его окно – любовь.
- если кто-то не хочет с тобой общаться, наличие родной крови его к тебе не притянет магнитом.
Если кто-то держит на тебя обиду, оставь это ему, но только после того, как ты сделал всё от тебя зависящее, чтобы это исправить.
Чужое мнение о себе и своих поступках от людей, которые для тебя ничего не значат - на хутор, стрекозлов ловить.
Человек, отрицающий свет, подобен слепцу, ибо слепец не видит света. Для слепца свет – величайшая тайна!
Помимо тесного виртуального мира у каждого есть свой реальный - со своими вопросами, проблемами и мелочами. Из-за них сложно выделять по несколько часов на разговоры, которые, возможно, никуда не приведут.
Вдова бежала по улице и голосила. А дома ее ждал вертлявый старичок. Это был Варфоломеич.
— По объявлению, — сказал Варфоломеич, — два часа жду, барышня.
Тяжелое копыто предчувствия ударило Грицацуеву в сердце.
— Ох! — запела вдова. — Истомилась душенька!
— От вас, кажется, ушел гражданин Бендер? Вы объявление давали?
Вдова упала на мешки с мукой.
— Какие у вас организмы слабые, — сладко сказал Варфоломеич. — Я бы хотел спервоначалу насчет вознаграждения уяснить себе…
— Ох!.. Все берите! Ничего мне теперь не жалко! — причитала чувствительная вдова.
— Так вот-с. Мне известно пребывание сыночка вашего О. Бендера. Какое вознаграждение будет?
— Все берите! — повторила вдова.
— Двадцать рублей, — сухо сказал Варфоломеич. Вдова поднялась с мешков. Она была замарана мукой. Запорошенные ресницы усиленно моргали.
— Сколько? — переспросила она.
— Пятнадцать рублей, — спустил цену Варфоломеич.
Он чуял, что и три рубля вырвать у несчастной женщины будет трудно.
– Покойный является центром всей тайны. Мы должны поглубже проникнуть в сердце и ум Симеона Ли и посмотреть, что мы там обнаружим. Ибо человек живет и умирает не сам по себе. То, что он имеет, он передает потомкам.
Прошлое имеет над нами слишком большую власть. Те, кто держит на плечах небо, должны быть свободны от былых привязанностей и долгов.
— Шеф-гомосексуалист – мечта любой секретарши, – абсолютно серьезным тоном поведала Матильда. – И не пристает, и косметикой поделиться может. Тут главное – с ним на одного и того же парня глаз не положить.
— И не жутко тебе его так доводить? — почему-то полушепотом поинтересовалась она.
— Я замужем за Финистом, — пренебрежительно фыркнула Настя. — У меня иммунитет на мужчин, считающих себя большими и страшными. А вообще Баюн — милый пушистый комочек, который только притворяется злым и опасным.
Жизнь совершенно непредсказуема. Можно потратить уйму времени на подготовку и в итоге получить результат, которого совершенно не ожидал.
Удача иногда сопутствует терпеливым.
– Верно, – ответил я. – Но первый шаг мы должны сделать сами. И часто бывает так: лучше сегодня, чем завтра.
Навещу-ка я королевского мага. Я развернулась и, не говоря больше ни слова, отправилась наверх. Мама с тетей догнали меня уже возле лестницы. — Милли, что ты задумала? — Поеду во дворец, — вздохнула я. — Но прежде высплюсь как следует. Я уже поднялась на второй этаж, когда до ушей долетели еле слышные слова матушки: — Саманта, что-то мне тревожно на душе. — И мне, — согласилась с ней тетушка. — Тревожно за короля.
Слова и поступки близких людей ранят сильнее всего.
Специально для выбороссовской радиосоловьихи, сладко певшей однажды, как чудненько жилось бы в России, если бы во время войны генерал Власов вместе с немцами освободил бы Россию, и насколько бы облегчилась тогда жизнь русских женщин, позволю себе процитировать всего лишь одну фразу из выступления того же Гиммлера в 1943 году в Познани перед гауляйтерами и высшими руководителями СС:
"Погибнут или нет от истощения при создании противотанкового рва десять тысяч русских баб, интересует меня лишь в том отношении, готовы ли будут для Германии противотанковые рвы".
Подобных высказываний главарей Третьего Рейха - Гитлера, Геринга, Геббельса, Гиммлера и Розенберга - зафиксировано в стенограммах и других немецких документах сотни.
Зрелище завораживало своей красотой. Как можно не восхищаться этим творением рук человеческих – хрупкими песчинками, которые готовы потеряться в бескрайнем пространстве, но все равно бросают вызов расстоянию и времени? И не важно, будет ли то парусник, борющийся со штормовыми волнами, или звездолет с алмазным корпусом, который наперегонки со светом мчится от звезды к звезде.
Кельты, по крайней мере в Ирландии, не занимались систематизацией неведомого, но позволяли ему иногда сверкнуть за матовым стеклом обыденности, а затем луч исчезал, раньше чем наблюдатель успевал понять, что же именно он видит.
«Дай мне силы изменить то, что я могу изменить, дай мне силы принять то, что я изменить не могу, и муд«мудрость отличить одно от другого»
Возьмем для примера ученых. В большинстве своем они хорошие люди, действующие из самых лучших побуждений. Но Он все равно завладел ими, завладел до такой степени, что они перестали быть людьми и превратились в специалистов.