Чем лучше узнаю соседей, тем выше хочется забор.
– Хризея, если жизнь подсовывает тебе лимон, надо сделать из него лимонад.
Так вот, интеллигент ли я? Наверное, да. Раз усомнился в собственной интеллигентности — значит, интеллигент.
– А чего вас бояться? – Я пожала плечами. – Вы же мягкий.
Я как и все, начинаю врать, когда мне надо защитить свою жизнь.
Море было спокойным, теплым, словно отлакированным, и только у берега изнеженно колыхалась мелкая рябь. Под подошвами похрустывала и разъезжалась горячая галька. Камни и голыши на этом пляже отличались невероятной формой и цветом, отполированные волнами и трепетным трением друг о дружку. Какие только образы ни встретишь! Наконечники стрел, серпы, петушки, лошадки, драконы, морские звезды. А окрас столь же удивительный, как и сама форма, ведь сначала их обрабатывали земные соки на протяжении миллионов лет, а затем море внесло свою лепту. Белые с золотой и красной филигранью, кровавые с белыми пятнышками, зеленые, голубые, рыжеватые, бурые яйцевидные с ржавым абрисом, похожим на папоротник, розовые, как пеоны, с белеющими иероглифическими посланиями, недоступными расшифровке. Россыпь драгоценностей по всей кромке берега.
Когда умирает человек, такое чувство, что у тебя выпал зуб. Ты можешь жевать, есть, у тебя во рту осталось ещё много зубов, но языком ты постоянно трогаешь пустое место, где всё еще немного побаливают нервы.
— Мне показалось, что на вечеринке до кучи присутствовал тот ирландец из новостей. Ну… который принц в изгнании. Вот только почему-то принц был одет в поварскую униформу. Сидел на корточках рядом с мусоркой, курил и сморкался через ноздрю.
Сегодняшняя наука - это вчерашняя магия, а сегодняшняя магия может завтра стать наукой. Любовь - единственная постоянная в этом суровом рациональном мире, любовь и ее темная половина, ненависть.
Шура М. кричала на собрании: «Что это Довлатов все время повторяет – скульптор неизвестный, скульптор неизвестный! Нельзя что ли наконец узнать его фамилию?!
Наша жизнь – это точное отражение наших же убеждений.
Магия, которую я игнорировала больше двадцати лет, отвечала мне тем же.
В русском атеизме больше всего поражает его догматизм, то, можно сказать, религиозное легкомыслие, с которым он принимается.
Но самым мерзким грехом, тем более непростительным, так как он не имел уловимых очертаний, считался "отрыв от коллектива". Именно этот грех постоянно инкриминировался мне.
Если ты можешь добиться, чтобы она рассмеялась, ты добьёшься всего.
Только контролируя последствия, мы сможем видеть, приближаемся ли к цели или идем в тупик.
Не от места зависит сколько труда ты вкладывать будешь. А от тебя самого. Не зря говорят, не место красит человека, а человек место.
Я обожала, когда он на меня так смотрит, словно положение земной орбиты зависит от моего одобрения.
Что может быть скучнее моды? Разве только профессиональный спорт.
"- Поэтому, пожалуйста, если ты действительно волшебник, или если твой Византийский камень и вправду творит чудеса... вернись, Чарли... или Джилкрист. Или как там тебя на самом деле зовут. Вернись, чтобы помогать другим так же, как помог мне."
Все девять месяцев предродового периода каждая мысль, каждое чувство матери, а не только телесные проявления, разделяются и впитываются податливой жизнью, растущей внутри нее!
Ле Трайд оставил на потом все расспросы, усадил жену за стол и принялся складывать ей на тарелку все, что любила его Эли. Остальных дриад уже рассаживали эльфы и принцы
До грехопадения достоинство человека состояло в том, что он извлекал пользу из бессловесных тварей и возглавлял их, ну, а теперь его достоинство в том, что он отделяет себя от них и всех порабощает.
Лишь храбрые способны признаться в том, что им страшно.
В комнате повисла оглушающая тишина. Меня словно приложили об стену. Ей-богу, вчерашний удар черепушкой о стол, и то произвел на меня меньшее впечатление, чем эта новость. Беременна? Я? Как? Нет, как – понятно, но