Чтобы хорошо врать, нужно самому в какой-то мере поверить в свою ложь.
Мы либо счастливы, либо растем.
Море шелестело тихо-тихо, будто хотело нашептать какой-то свой секрет. Хорошо жить у моря: всегда есть с кем поговорить.
Удача – спутник смелого
Всю свою взрослую жизнь она шла именно к этому моменту: когда в небе встречаются сотни салютов, а единственный на всей земле мужчина, предназначенный ей, не может напиться ее поцелуями.
мне не хочется оставаться в городе, настолько павшем, что в нем законом допускается вторжение полицейского в частное жилище только потому, что какому-то чиновнику вздумалось вызвать к себе его владельца!
Так уж бывает, что в пути встречаются одни и те же люди, потому что встречаются те, кто путешествует.
Гул чужих, разных по интонации голосов, слился в один и умоляет о помощи. Не могу им верить, я вынуждена поступать не по своей воле, а как они хотят. Они управляют мной, диктуют слова…Мне страсть как хочется приключений, адреналина. Ощущение страха заводит, питает энергией. И кроны покачивающихся на ветру деревьев шепчут — иди, Альби, иди. И я бросила плоский камешек. «Предмет обожания» неторопливо повествует о влиянии стиля Группы на современную музыку. Альберта грустит, а я внимательно слушаю этот голос… Такой музыкальный… Предложения с четким отрывистым ритмом перетекают в плавно-благозвучные… Подобные интонации ласкают мой слух, сводят с ума… Я не в аудитории, и «предмет обожания» давно уже не лектор. Я вижу его на сцене… Под лучами яркого света… Фанаты тащат его в толпу… Он поет известную всем песню… Студенты не пишут конспект… Мы подпеваем ему… И он мой! Мне позволено прикоснуться к его лицу, опустить на лоб челку… Когда все только могут тянуть руку… В пустоту…— Можно? — Патрик подошел к папе поближе. Хотел прикоснутся к звездному телу и одернул руку… Тело кумира выглядело излишне осунувшимся, не таким лакированным, мускулистым… Натереть до блеска не помешало бы… И отполировать, как раньше… И этот хлюпенький человечек бросался в толпу, а такие как Патрик с небывалым настроем ловили его, подбрасывали, а потом следили, как он бежит обратно на сцену. Девчонки с фотиками гонятся за ним, и злые охранники не могут поймать… А он бежит, куда хочет и забывает, что нужно петь. Попадать в ноты…Гроза надвигается, я слышу гром и вижу молнии на темно-фиолетовом небе. Железные конструкции почти рухнули. Мой музыкант перестал петь. Техника придавило порталом, который сорвал прилетевший с юга ураганный ветер. Крики… Люди с головой кутаются в промокшие дождевики и бегут по сырому полю…
“Fool! Why are you being like this?“
"Do you really want to know?” The old lilt of mockery was back in his voice.
“Yes.”
He spoke more softly and soberly than he had before. “Because I know it makes you feel better when I mock you.”
Все говорят: Разлука – смерть, А я еще жива.
Женщину всегда хочется особенно сильно, когда она кукла Барби, а не сраная матрешка.
Видите ли, Аршамбо, государству вовсе не обязательно, для того чтобы стать могущественным, иметь огромную территорию или большое народонаселение. Надо только, чтобы в народе было развито чувство гордости, чтобы он был способен на порыв и чтобы им долгое время правил разумный монарх, который сумел бы зажечь в душах людей огонь высоких устремлений.
Муж, ее милый муж в желтых ботинках лежал на далекой московской земле, и огнедышащая извозчичья лошадь била копытом по его голубой гарусной груди.
Смертные всегда и всюду просят небожителей о милости, не зная, что боги погибли, а те, кто принял их ношу, не имеют ни сил, ни возможности снисходить к человеческим просьбам.
Рявкать надо учиться, иначе всю жизнь проживешь в роли серой мышки. А кошек вокруг мно-ого…
— Да ладно тебе, — отмахнулась Настасья. — У меня тоже были помощники. Матери всегда склонны преуменьшать свой труд. Я честно сознаюсь себе в том, что без них точно бы не справилась. Лучше принять помощь и почувствовать себя плохой матерью, чем попасть в дурку.
– С некоторых пор я обзавелась весьма интересной работой, – растерянно проговорила девушка, – так вот мой «начальник» имеет наглость сомневаться в успешности выполнения поставленной задачи!
– Каков негодяй… – повторил Михаил, абсолютно идентичным с сыном голосом, и серьёзно покачал головой.
– Ещё какой, – только и оставалось, что вздохнуть в ответ.
Можно сделать пару дел и добиться успеха. Или же можно попытаться сделать пятнадцать и провалить их все.
«-Ты знаешь , сколько предлагают за мою голову?- спросила я..
- Деньги - это прах, деньги- это тлен, - сказал Дарвин.- Тлен, который может облегчить твоё существование, но не может придать ему смысла. Пока у меня есть, что есть, и есть, где жить, меня не интересуют деньги.»
— Ты не старый… — присматривается ко мне. — Ты просто небритый...
– Бесишь.
– Это расценивать как признание? Я знаю, ты просто по-другому чувства выражать не умеешь. И, да, детка, я тоже тебя люблю.
– Вообще бесишь!
– Даже настолько влюблена? Признаюсь, меня тоже никто раньше не волновал так сильно, как ты. Аж укусить тебя хочется. Вот, не стесняйся. Вижу, что ты тоже не прочь.
Поганец подставил плечо, приспустив рубашку. Бесит, бесит, бесит! Я тут вселенские тайны раскрыла, а он даже не отрицает, что шпион засланный! Я и укусила в самое волнующее место – туда, где крепкая шея переходит в плечо. Эрик стойко вытерпел первые несколько секунд, а после повалил меня на стол, смахнув недоеденный ужин.
Убила бы поганца, если бы он этого не сделал.
Если не решаешь проблему, становишься её частью
Друиды, хотя они прекрасно владели искусством письма, категорически не хотели записывать своё учение; поистине мудрая предосторожность, ибо таким образом они не только создали вокруг него некую атмосферу таинственности, столь притягательно для человеческого ума, но и добились того, что их положения никто и никогда не мог опровергнуть.
тварь розовая, жирная, легкие расправившая, что тот орел крылья, пинал перед «вылетом» ногами, руками и здоровенной крепкой головой чудо синее, гипотрофичное, парный орган свой запоздалым писком лишь воробьиным пером в осенний дождь раструсившее
Церковь и государство, Алчность и коварство – Два бабуина В одной верховной горилле.