— Теперь, вы знаете, такие времена, что уж и непонятно, по поводу чего надо бы соболезновать. Чьей-то смерти или, наоборот, чьей-то жизни…
Когда умирает тот, кого мы любим, не важно, кто мы. Мы чувствуем одинаковую страшную боль.
тогда, как и теперь, моя любовь охраняет тебя.
Многие американские состояния сделали те, кто не особенно интересовался деньгами: их интересовал процесс. В начале 1930-х годов закоренелый гангстер, которому отчисляли процент с продажи каждого алкогольного напитка в стране и который, возможно, был богатейшим человеком на планете, ничего так не любил, как бездельничать, сидя в майке и уплетая мамины фрикадельки. Как и Карнеги, многие из числа сколотивших состояние прилагали почти столько же усилий, чтобы от него избавиться. Или растрачивали его, что, пожалуй, сводилось к тому же. На самом деле упорное нежелание американского общества устроить кровавую революцию против сверхбогатых проистекало из отношения к деньгам, из-за которого американцы смотрели на деньги как на своеобразное погодное явление: деньги проливались, словно дождь, текли то туда, то сюда, разливались широким половодьем, иссякали. Когда дело касается денег, американцы реагируют на удивление философски.
Итак, в георгианский период многие домохозяйки мечтали о комплекте кастрюль. Если мужчина дарил незамужней женщине кастрюлю, это означало, что скоро они поженятся. При разводе с разделом имущества жене доставалось немного, но уж свои кастрюли, не говоря о нарядах, она всегда могла отсудить у бывшего мужа. В случае домашнего насилия грохот кастрюль мог использоваться как призыв на помощь, а сами кастрюли - как средство самообороны.
Я вижу знамя с лилиями на вершине башни, милорд, мы почти дома... И это "почти" расцветает в сердце как "уже", добавляя малую толику личной истины в границу города.
Мужики ведь не плачут. Вот только про отцов там ничего не сказано…
— Вы находите, что наша медицина чрезвычайно примитивна?
— Нет, она не примитивна. Она ужасающа; ее и медициной-то нельзя назвать. Да, ваши антибиотики превосходны. Но лучше бы научиться повышать сопротивляемость организма, чтобы не приходилось к ним прибегать. Вы умеете делать фантастически сложные операции, но не умеете объяснить людям, как надо себя вести, чтобы прожить без них. И так абсолютно во всем. Если ваше здоровье подорвано, вам поставят заплату, но ничего не делается ради его поддержания. Помимо канализационных стоков и искусственных витаминов, профилактика почти отсутствует. А ведь у вас бытует пословица: лучше предупредить, чем лечить.
... улыбнувшись нам, как голодающий запеченному кабанчику ...
Тихо и незаметно взорвав склад с боеприпасами, партизаны двинулись дальше…
— Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме... твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка... Или друзья умирают у тебя на глазах... Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал... Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.
Он глянул в окно.
Грибы вставали в небо.
Вставали с торжественным штормовым гулом.
Два гриба — большой и малый. Их ножки струились вверх и источали багровое тление. Купол белой шляпки большого гриба уже дорос до дыры в туче и поднимался сквозь неё в чистое небо. Остаток тучи тёмным клубящимся валом окольцовывал его… Никогда в жизни Арлекин не видел ничего грандиознее и прекраснее… Эти вздымающиеся купола… такой безупречной гладкости… такой до слёз невинной ангельской белизны… а вокруг — предсмертное кипение тучевых громад, провалы мрака, дымные снопы солнечных лучей… синева, пепел и перламутр…
- Хочу задать тебе один вопрос, так, из любопытства, - говорит она. - По утрам, когда ты просыпаешься, ты любуешься своим отражением в зеркале один час или два?
- Два, - весело отвечаю я.
- Ты аплодируешь себе?
- Естественно, нет. - Я хмыкаю. - Я целую свои бицепсы, потом смотрю в потолок и благодарю большого босса наверху за то, что он сотворил такой совершенный образец.
"Ибо не есть ли сны подобного рода бессознательное проявление подлинных наших желаний?"
Больше всего на свете Петька любила разговоры с мамой. Тем более вот такие, серьёзные, по душам, когда никого рядом нет (спящая Галка не мешает, а Ирина придёт ещё не скоро). В такие минуты всё самое плохое в Петьке пряталось где-то в самой глубине, и казалось, будто этого и нет вовсе — плохого. Ни в Петьке, ни вокруг. Ей хотелось в эти минуты всё-всё рассказать маме, про все свои сомнения, радости и страхи, про дурацкие Лёшенькины слова, которые терзали душу, про Денька, про то, как хочется собаку. Из бешеной непослушной Петьки она превращалась в тихую маленькую Вету, всеми силами души тянулась к соединению с маминой душой. Ей хотелось, чтобы мама погладила её, получше укрыла одеялом и подольше не уходила, а что-нибудь рассказывала…
[...] нас всегда убеждает то, что подкрепляет имеющиеся у нас представления.
Если кто-то хочет найти черную кошку в темной комнате, то обязательно найдет. Даже если ее там нет.
– Пока о них помнят, люди не исчезают совсем.
Экологичный крючок – такой, от которого у человека появляется вдохновение и пробуждение интереса, энергии становится больше, а не меньше. Если крючок истощает его, заставляет энергию не прибывать, а утекать, человек начинает такой крючок ненавидеть, а вместе с ним и вас.
— Яна, ну нельзя ли отложить китайский... — Это моя жизнь, — отрезала Яна. — И я живу её только один раз.
Макс спрашивает, был ли кто-нибудь из них стороной в судебном разбирательстве. Стандартный вопрос, но не такой уж важный. В конце концов, тут рассматривается уголовное дело, а не гражданское. Из девяноста двух человек около пятнадцати признаются, что в прошлом были ответчиками по разным искам. Готов держать пари, что еще человек пятнадцать об этом просто умолчали. Это же Америка! На какого честного человека никогда не подавали в суд?
Она была не из тех женщин, кто счител, что опоздать на свидание - нормально. Люся ценила собственное время и столь же уважительно относилась к чужому.
Мне кажется, например, что умение изображать наружность действующих лиц несколькими штрихами, кратко, мгновенно, разом, как это делают великие писатели, зависит в сильной степени от наличия у них как раз чувства юмора.
Неужели это - все, чего я могу ждать от жизни? Даже те двое мужчин, что сделали мне предложение, снизошли до подобной чести только потому, что я могла помочь им. Неужели я никому не нужна такая, как есть, и всех интересует лишь то, что я умею делать?
Пессимисты учат английский, оптимисты китайский, а современники изучают автомат Калашникова.