– Большие люди – важные люди – никогда не опаздывают, никогда не заставляют себя ждать. Королевские особы, например. Исключительно пунктуальны.
Но с талантливыми людьми слишком сложно. поди, удержи их под контролем! Вечно норовят сыграть свою игру. Этот, хоть и не слишком умен, зато управляем.
человек — хозяин своей судьбы. Всегда приходится идти на уступки и даже жертвы, но только ты выбираешь, на какую дорогу ступить.
Вера всегда казалась ему чем-то сокровенным, а выставленная напоказ она переставала быть верой, теряла смысл.
Порой слезы - это лучше, что может выразить душа.
Я не говорю, что нельзя жить без любви: можно, это-то и есть самое отвратительное.
«Не бывает такого монстра, который не вырос из человека..»
Каждая вещь есть в точности то, что она есть, по какой-то причине. Крошка на твоем столе – это не мистическое напоминание об утреннем печенье; она лежит там потому, что твой выбор – не убирать ее. Исключений нет.
Старая, как мир, головоломка для биографа: даже если человек рассказывает свою собственную жизнь, он непременно приукрашивает факты, переиначивает события, а то и вовсе выдумывает все от начала до конца. Истина, которую открывают подобные истории, — это истина человеческих сердец, но отнюдь не их дел.
Многословность - это лишь защитная броня юности. А нам уже начинало не хватать настоящей работы мысли.
Но воскресенье рождало понедельник, и все воскресенье Петр Кириллович ждал понедельника. Ах, как он ждал понедельника! Когда за окном весело звенят трамваи; вспухнет шумом, словно раздуется шоссе; заворочаются, заскрипят подъемные краны; побегут люди… И он тоже побежит вместе с этими людьми, примется толкаться в автобусе, мчаться в метро, а потом очутится за своим столом и не будет уже принадлежать самому себе до самого вечера.
Но возникает вопрос, сможет ли когда-либо человек на месте того совсем личного, совсем обособленного сознания, которое он в себе находит теперь, приобрести такое общее сознание, которое заставило бы его постоянно чувствовать себя частью великого нравственного целого? Да, без сомнения. Подумайте только, наряду с чувством нашей отдельной личности мы носим в сердце чувство связи с родиной, с семьей, с единомышленниками по разделяемым нами убеждениям; чувство это иногда даже более живо, нежели другое; подумайте только, зародыш высшего сознания, несомненно, в нас пребывает, он составляет даже самую сущность нашей природы; теперешнее Я вовсе не вложено в нас каким-то непреложным законом, мы сами внесли его в свою душу; и тогда станет ясно, что все назначение человека состоит в разрушении своего отдельного существования и в замене его существованием совершенно социальным или безличным. Вы видели, что это единственная основа нравственной философии; Вы видите теперь, что это же есть и основа понятия истории.
Порой только спустя годы узнаешь,чем обогатилась душа на границе миров.
Что-то не так? — спросила горянка, заметив ее взгляд. — Вы будто подавились чем-то.
— Мечтой, — прошептала Эмма, потерев собственное горло.
Понемногу мы все более и более пристращались к героическому эпосу и, наконец, начали комплектовать полки из мальчишек и не шутя стали воевать. Как-то странно произошло, что Макаров и брат мой совсем не принимали в этих баталиях участия. Усевшись где-нибудь повыше на горах. они наблюдали нас с птичьего полета. Впрочем, Макарову, конечно, было жаль и сапог и всего костюма, которые горели на росе в лесу.
А армия Васильева и моя вели ожесточенную войну. Засады в кустах, прятки в ямках, ползание за камнями— все это делалось с трепетавшим сердцем, пересохшим горлом. Обойти неприятеля, взять в плен его зазевавшуюся где-нибудь роту, отбить отсталого, ловко схватив за шиворот мальчугана, ему давалась подбойка правой ногой под коленки сзади и... Тут же сам собой срывался классический стих при виде, как
С шумом на землю он пал, и взгремели на падшем доспехи.
Хотя доспехи эти были большей частью ватная рвань и ложилась она мягко, неслышно на траву или на пень, но воображение рисовало и латы и шлемы, торчащая вата с прорванной шапки обращалась в султаны... А оружие наше росло тут же неподалеку, в лозняках. Необыкновенно ровные и гибкие лозы в изобилии доставляли нам длиннотенные пики с султанчиками, и мы постоянно упражнялись в метании их в цель.
«Есть упоение в бою»,— и я испытал это здесь до потери всякого разума. Пики летели густым косым дождем, когда наши колонны шли в рукопашный бой... И я до того рассвирепел и повел своих, дрогнувших в низкой лощине на приступ, что опомнился, когда кровь полилась уже мне на грудь. Одна меткая пика неприятеля ударила меня в верхнюю челюсть под самым глазом... Если бы она попала на полдюйма выше, остался бы я одноглазым циклопом, но случай спас меня...
“Любовь и деньги. Вот из-за чего теряют друзей!”
Иногда просто надоедает. Катаешь на этом проклятом автобусе взад и вперед, взад и вперед. Иногда кажется, плюнул бы и уехал в холмы. Я читал про капитана парома в Нью-Йорке – как-то раз он взял курс в открытое море, и с тех пор о нем не слышали. Может быть, утонул, а может, причалил к какому-нибудь острову. Я его понимаю.
Кто-то должен рисковать, если это идет на пользу дела.
Философия человека, как и его религия, — это сам человек, он создает ее по своему образу и подобию.
Велика эта тайга. Зайди-ка в нее, в самую чащу, сядь в сырые мхи да одумайся, где ты, и что за лес вокруг тебя, и что ты такое против всего этого. И такая тебя возьмет лихота, что и не рад станешь.
Горе - дорогое удовольствие
Ребенку нельзя расти под стеклянным колпаком; родители не должны постоянно держать его под надзором, так как это препятствует естественному процессу развития личности.
Уверенность прямо пропорциональна осведомленности.
Всем нам нужно, что бы рядом кто-то был...
...совесть и трусость в сущности одно и то же. Мы не совершаем преступления не потому, что этого не позволяет совесть, - мы просто боимся быть пойманными.