Ей нравилась ее бесхитростная жизнь с небольшими радостями.
Только матери способны научить маленьких мужчин чувствительности. Если кумиром мальчика становится отец, он будет любить футбол, тачки, дрель и… станет таким же придурком.
Женщина с хорошей самооценкой может испытывать грусть, что сказка закончена, но она не устраивает истерику, как пятилетняя девочка в магазине, которой мама сказала, что денег на куклу нет. Нет денег. Увы. Жаль, но что поделаешь? Жизнь продолжается. Будут еще куклы, на которых хватит денег. Особенно если эти деньги заработать.
— Значит, ты не веришь в любовь? Такую, как в фильмах, - нелогичную и сумасшедшую.
— Нет, не верю. То есть думаю, что она как спичка, прогорит и ничего не оставит после себя, только обожжённые пальцы...
Я – волк-одиночка, который борется с системой и ненавидит несправедливость.
- Вообще-то обсуждать меня в моём присутствии не очень вежливо, - всё же произнесла я, отмерев и вновь обретя способность говорить.
- Напротив, - неожиданно развеселился он. - Обсуждать за спиной - нехорошо. Гадости надо говорить в лицо!
Я мало что знаю о жизни. Мне больше всего нравится, что в ней есть звери, большие и маленькие, что в ней есть звёзды, выпукло и сверкающе смотрящие на меня с ясного неба, что в ней есть деревья, прекрасные, как картины, и ещё многое и многое.
Хорошо смеётся тот, у кого остались зубы.
Шутить я не люблю. Шутки - это маскировка агрессии, а она - признак неуверенности в себе.
Вдвоём можно жить по цене одного!
Правда в том, что, если кто-то из сильных и власть имущих захочет достать твою жизнь и вырвать из нее сердце, ты ничего не сможешь поделать.
Как же странно, что закат, который она видела со своего двора, и тот, на который смотрел я с заднего крыльца, был одним и тем же закатом. Может, разные миры, где мы живем, не такие уж и разные. Закат ведь у нас общий.
Прощание с горами В суету городов и в потоки машин
Возвращаемся мы – просто некуда деться.
И спускаемся вниз с покорённых вершин,
Оставляя в горах, оставляя в горах своё сердце. Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал. Кто захочет в беде оставаться один?
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?
Но спускаемся мы с покорённых вершин…
Что же делать, и боги спускались на землю. Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал. Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
Горы будят у нас и зовут нас остаться! –
Но спускаемся мы, кто на год, кто совсем,
Потому что всегда мы должны возвращаться. Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых никто не бывал!
Однако большинство офицеров концлагерной охраны хотели Третий рейх пережить. Они, вполне вероятно, могли говорить о героическом самопожертвовании в духе японских камикадзе, но в конечном итоге всеми силами пытались спасти собственную шкуру[3292]. Так же поступила и основная масса лагерных охранников. В оставшихся лагерях, которые в последние дни существования рейха продолжали функционировать, они заняли позицию невмешательства, строя планы бегства от наступающего противника. И когда подходящий момент настал, они переоделись в штатское и быстро скрылись[3293]. Аналогичным образом попытались избежать плена охранники, сопровождавшие последние транспорты смерти. Если у них не оказывалось под рукой гражданской одежды, они натягивали арестантские робы[3294].
Сделанного не воротишь, как небу не вернуть летящий к земле снег.
– Совершать новые ошибки с годами все трудней.
– Не хватает сил, Фаина Георгиевна?
– Нет, слишком много ошибок уже совершено, ничего нового.
Есть у чукчей заповедь: никогда не смейся над незнакомцами.
Сами подумайте, откуда она могла взяться.
Романтика жизни на Крайнем Севере: либо мы их, либо они нас.
Опыт депрессии ужасен, это опыт человека, который уже умирал, а пока был жив — существовал с помутненным рассудком, без божьей искры, когда все вокруг было отвратительным. Этот недуг лишает веры в возможности, которые дарует жизнь, отнимает восторги секса, волшебство музыки, способность смеяться и заражать смехом других.
– Брюсов переулок, – сказал Ём. – Знаешь, почему Брюсов?Я быстро проверила информацию: Якоб Брюс, учёный Петра Первого.– Почему? – притворилась веником. Мужчины любят, когда тебе можно чего-нибудь втереть.
Люк ошибся. Я находился не в больнице для здоровых.
Я был на кладбище. Здесь все были мертвы. И я в том числе.
В. Я хочу знать ту часть истины, которую мне было бы полезно знать в моем нынешнем состоянии. Как я могу проверить, не ложь ли это?
О. Почти для всего, что вы знаете, существуют методы проверки. Но прежде всего вы должны узнать, что вы можете знать, а чего не можете. Это помогает проверке. Если вы начнете с этого, то скоро, даже не размышляя, будете слышать ложь. Ложь имеет особое
звучание, особенно ложь о вещах, которых мы знать не можем.
Вот уж забавный зверь – человеческий разум!
Вечер: шашлык из осетрины на “Идиоте”. Роман полноценный, второго среднего веса, 720 граммов, 509 страниц, бумага веленевая, цельнотканевый коленкоровый переплет. Вполне хватило на восемь шампуров.
Как и было обговорено, клиент + семеро гостей восседали вокруг жаровни. Естественно, не только чтобы убедиться, что я жгу именно первое издание, книгу за 8700 фунтов, а не подменил ее каким-нибудь северным детективом XXI века про сто пятьдесят оттенков посредственности. Они хотели искусства. И получили его.
Все, все соответствовало. Я был на высоте.
Сорняк – это цветок, выросший не на месте.
В любом случае если для такой простой вещи, как дверь, требуется инструкция, хотя бы даже из одного слова, значит, её дизайн никуда не годится.