Правда не всегда оправдывает. Иногда она просто показывает, насколько человеку было удобно не знать.
Мужчины нуждаются в доверии, женщины - в заботе.
Круг между тем потягивал свой коньяк и нежно нянчил стакан.
Совестливые хуже всего. Сделают гадость, а мстить им никак не получается, поскольку понятно, что и так мучаются.
– Ну ладно, а из чего же мы ему сделаем чернила?
– Многие делают из ржавчины со слезами; только это кто Попроще и женщины, а знаменитости пишут своей кровью.
Борьба учила хитрости, осторожности, зоркости, смелости.
http://www.octobergallery.co.uk/art/gysin/danger_series.shtml
…когда любишь, нет большего счастья, чем отдавать, всегда отдавать все, все – свою жизнь, свою мысль, свое тело, все, что у тебя есть, и чувствовать, что отдаешь, и быть готовой поставить на карту все, чтобы отдать еще больше.
Здесь все так непрочно, что, расставшись с человеком на час, можешь потом разыскивать его в вечности.
Вы даже себе самой боитесь признаться, что, так или иначе, — а все ваши эмоции, как сдобные баранки, нанизаны на чешуйчатый член какого-нибудь стремительного сына Кавказа!
Государство - то же дерево: можно за ним ухаживать, но нельзя выкапывать его из земли, чтобы осмотреть корни.
О массовых убийствах и погромах он знает только из книг и по рассказам.
Ее размышления помогали мне. Всегда полезно сравнить свои планы с чужими.
Люди в отчаянии решаются на отчаянные средства.
Ко времени, когда Лавуазье начал свои эксперименты с воздухом в начале 70-х годов XVIII века, было почти столько же вариантов теории флогистона, сколько было химиков-пневматиков. Такое быстрое умножение вариантов теории есть весьма обычный симптом её кризиса. В предисловии к своей работе Коперник также выражал недовольство подобным обстоятельством.
– Как это ты говоришь – отбросить?
– Я скажу тебе. Мне кажется, что мнения выпадают из сознания человека иногда по его воле, а иногда невольно: по его воле, если человек, передумав, отбрасывает ложное мнение, невольно же – когда он отбрасывает любое истинное мнение.
...умение найти нужную информацию в нужный момент намного важнее, чем склад информации в голове.
“Бывает, мир просто не готов к новым глубоким идеям”.
* Политика требует от вас даже большей самоотдачи, чем ребёнок, и дарит больше волнующих моментов и страсти, чем женщина.* В конце концов она /политика/ выгрызает человека изнутри, уничтожает все лучшее, что было в нем, - любовь, доброту, порядочность. Она выедает целиком человеческую личность, а на ее месте оставляет лишь личину политика. Страшный обмен.
- Папа, как ты думаешь, я могу вылечиться? - Да, сын. Сильная воля побеждает все.
Видите, некоторых людей любишь больше всего на свете, а с другими как-то больше всего хочется бывать.
Трубную площадь и Неглинный проезд почти до самого Кузнецкого моста тогда заливало при каждом ливне, и заливало так, что вода водопадом хлестала в двери магазинов и в нижние этажи домов этого района. Происходило это оттого, что никогда не чищенная подземная клоака Неглинки, проведенная от Самотеки под Цветным бульваром, Неглинным проездом. Театральной площадью и под Александровским садом вплоть до Москвы-реки, не вмещала воды, переполнявшей ее в дождливую погоду. Это было положительно бедствием, но «отцы города» не обращали на это никакого внимания.
В древние времена здесь протекала речка Неглинка. Еще в екатерининские времена она была заключена в подземную трубу: набили свай в русло речки, перекрыли каменным сводом, положили деревянный пол, устроили стоки уличных вод через спускные колодцы и сделали подземную клоаку под улицами. Кроме «законных» сточных труб, проведенных с улиц для дождевых и хозяйственных вод, большинство богатых домовладельцев провело в Неглинку тайные подземные стоки для спуска нечистот, вместо того чтобы вывозить их в бочках, как это было повсеместно в Москве до устройства канализации. И все эти нечистоты шли в Москву-реку.
Генрик был прав, не желая вступать в полицию и называя ее бандой бандитов. Там работали в основном молодые люди из обеспеченных семей. Среди них было много наших знакомых, и нас охватывало омерзение, тем большее, чем яснее мы видели, как некогда приличные люди, которым еще недавно подавали руку и относились по-дружески, оскотинивались на глазах. Заражались духом гестапо, так, наверное, следовало бы это назвать. Надевая полицейскую форму и беря палку, они в ту же минуту обращались в зверей. Главнейшей их целью было — налаживать отношения с гестаповцами, прислуживать им, красоваться вместе с ними на улицах, рисоваться знанием немецкого языка и демонстрировать хозяевам жестокость по отношению к евреям.
Самое страшное насилие, какое можно произвести над человеком, — заставить его поверить в свою органическую неполноценность.
Беда и смерть. Каждую секунду нашей жизни они нависают над нами, стараясь нас достать. По большей части промахиваясь. Тысячи миль по скоростному шоссею - и ни одного прокола в переднем колесе. Тысячи вирусов, проползающих сквозь наши тела, - и ни один так и не зацепился. Тысячи роялей, летящих на мостовую, через минуту после того, как мы прошли мимо. Или через месяц - без разницы.
И раз уж мы не бухаемся на колени, чтобы возблагодарить небо всякий раз, когда беда проходит стороной, то какой смысл ныть и стонать, когда она всё же настигает нас?
Мы ведь всё равно умрём - или никогда не родимся. И жизнь - лишь один затянувшийся сон.