Цитаты
281471
Несомненно, он был жуликом, и жуликом весьма талантливым. Из тех, кто, убеждая других, начинает верить в собственную ложь.
Произведения Патриции Хайсмит признаны литературной классикой XX века. Критики в Америке и Европе, собратья по перу всегда отзывались о творчестве писательницы только в превосходной степени. «Два лика января» — одно из лучших ее произведений. Это остросюжетный роман-притча о поэте, который решает преступить закон, пытаясь залечить старую душевную рану, о, казалось бы, благополучном бизнесмене, который на самом деле сколотил состояние с помощью мошенничества, о женщине, которая для первого из...
жизнь лишь подтвердила то, что он и предполагал: нет никаких неожиданностей.
Произведения Патриции Хайсмит признаны литературной классикой XX века. Критики в Америке и Европе, собратья по перу всегда отзывались о творчестве писательницы только в превосходной степени. «Два лика января» — одно из лучших ее произведений. Это остросюжетный роман-притча о поэте, который решает преступить закон, пытаясь залечить старую душевную рану, о, казалось бы, благополучном бизнесмене, который на самом деле сколотил состояние с помощью мошенничества, о женщине, которая для первого из...
Конечно, Райдел — джентльмен. Но разве джентльмены не спят с женщинами?
Произведения Патриции Хайсмит признаны литературной классикой XX века. Критики в Америке и Европе, собратья по перу всегда отзывались о творчестве писательницы только в превосходной степени. «Два лика января» — одно из лучших ее произведений. Это остросюжетный роман-притча о поэте, который решает преступить закон, пытаясь залечить старую душевную рану, о, казалось бы, благополучном бизнесмене, который на самом деле сколотил состояние с помощью мошенничества, о женщине, которая для первого из...
Он был похож на человека, который недоволен тем, что ему не дают заплатить, хотя в действительности был этому рад.
Произведения Патриции Хайсмит признаны литературной классикой XX века. Критики в Америке и Европе, собратья по перу всегда отзывались о творчестве писательницы только в превосходной степени. «Два лика января» — одно из лучших ее произведений. Это остросюжетный роман-притча о поэте, который решает преступить закон, пытаясь залечить старую душевную рану, о, казалось бы, благополучном бизнесмене, который на самом деле сколотил состояние с помощью мошенничества, о женщине, которая для первого из...
Он не притронулся ни к сероватому кофе, ни к ломтикам круглого черствого хлеба, больше похожего на сухари, но поданного в качестве тостов.
Произведения Патриции Хайсмит признаны литературной классикой XX века. Критики в Америке и Европе, собратья по перу всегда отзывались о творчестве писательницы только в превосходной степени. «Два лика января» — одно из лучших ее произведений. Это остросюжетный роман-притча о поэте, который решает преступить закон, пытаясь залечить старую душевную рану, о, казалось бы, благополучном бизнесмене, который на самом деле сколотил состояние с помощью мошенничества, о женщине, которая для первого из...
Поверьте мне, бедность означает не только муки голода. Она означает, что у тебя нет шанса сделать выбор в твоей жизни, его выхватывают прямо из-под носа.
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
Иногда самое длинное расстояние — это расстояние между отчаянием и смирением.
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
Не только мертвые люди могут действовать как ангелы, моя дорогая. Тогда какой смысл был бы в родителях? Или в друзьях, братьях и сестрах, медсестрах, докторах…
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
Я тщательно обдумала тактику. Единственное, что я могла сделать в такой ситуации, — это отступить и позволить Марго сделать то, что она сделала. А когда все закончится, когда она совершит все ужасные ошибки, я всеми силами постараюсь соорудить что-нибудь красивое из обломков. Вроде мудрости.
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
У тебя уже была одна жизнь, в которой ты могла принимать решения. Эта жизнь заключается не в том, чтобы их переделать. Она заключается в том, чтобы помогать Марго принимать решения.
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
— Осмотрись по сторонам, — спокойно сказала она. — Ты и в самом деле думаешь, что тебе есть чего бояться? Даже сейчас, будучи ангелом, зная, что существует Бог, видя то, что видишь ты… Почему частью твоего существа все еще является страх?
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
Жизнь научила его ожидать худшего и дать лучшему себя удивить.
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
Наблюдай. Защищай. Записывай. Люби. У меня ушло тридцать с лишним лет, чтобы уразуметь отсутствие слова «изменяй» в этом наборе указаний, как и отсутствие слов «влияй» и «контролируй».
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
В те дни УЗИ было такой же редкостью, как зубы у курицы.
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
Мы когда-нибудь опознаем поворотные моменты — моменты, которые определяют всю нашу дальнейшую жизнь и создают вечные формы? Заметили бы мы вообще такие моменты, если бы даже смогли прожить жизнь заново? Смогли бы мы выстроить в ряд, как обычных подозреваемых, все причиняющие боль моменты, смогли бы указать на них?
Да, офицер, вот этот подозреваемый, отпустивший язвительное замечание. Да, сэр, это он — именно он напоминает моего отца. Ой, да, я узнала вон того — именно он спустил мою жизнь в сточную канаву.
Когда Марго Делакруа умерла, едва достигнув сорока лет, она никак не ожидала, что Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет вынуждена вновь пережить свои самые большие ошибки и испытать самые горькие разочарования от момента рождения до безвременной кончины. Теперь она имеет право только «наблюдать, защищать, записывать, любить». Но она не должна вмешиваться в события. Однако, существуя рядом с дорогими ей...
Последний раз Келли видели на теннисном корте в Палм-Спрингсе в середине месяца. Его обнаженный труп проволокли по шоссе в Хуаресе и бросили на обочине, привалив к дереву. Неподалеку нашли еще два мужских тела, закатанных в цемент. У Келли было скальпировано лицо и отрублены кисти рук. Пришпиленная к груди записка мало что объясняла: «cabron? cabron? cabron?» [мудак (исп.)]
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
... мне никто никогда не нравился, и я боюсь людей.
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
Впрочем, есть ум или его нет, в данном случае неважно; главное — внешность, иллюзия совершенства, обещание телесных услад. Главное — соблазн.
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
Давала ли она клятвы коварному отражению в зеркале? Плакала ли хоть раз от бессильной ненависти? Жаждала ли измены столь истово, что превращала в реальность свои самые низменные желания, воплощая одну фантазию за другой в только ей понятной последовательности, меняя правила по ходу игры? Сможет ли вычленить тот миг, когда она утратила способность чувствовать? Помнит ли год, сделавшей ее такой? Затемнения, наплывы, переписанные сцены, все, что мною вычеркнуто, – как же хочется сказать ей про эти вещи! – но я знаю, что не смогу, а самая главная из них: мне никто никогда не нравился, и я боюсь людей.
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
Может, тебя вштыривает сам факт, что своим поведением ты отбиваешь у них всякую охоту отвечать на твою любовь взаимностью?
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
...я смотрю на парней, плавающих в подогретом бассейне (им от силы по восемнадцать), на девушек в стринг-бикини и на высоких каблуках, разгуливающих вокруг джакузи, словно ожившие статуи, мозаика молодости – мир, где меня больше нет.
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
<...>этот мир настолько мне чужд, что кажется чьей-то больной фантазией.
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
— Прости, конечно, но тебя это меньше всего касается.
— И что это означает? — говорю, стоя над ним. — Поясни, а то я не понимаю.
— Это означает, что мир не ограничен сферой исключительно твоих интересов, и в нем бывают события, которые тебя не касаются.
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
— Рип Миллар вообще… отмороженный.
— Может, вы поэтому так хорошо друг с другом поладили.
— Это у тебя юмор сегодня такой?
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...
Затем вспоминаю давний разговор с одним человеком и его слова о том, что мир — это такое место, где никому неинтересны твои вопросы, и что, только если ты одинок, с тобой не может случиться ничего плохого.
Впервые на русском — и в блистательном переводе Василия Арканова («Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера) — новейший роман автора бестселлеров «Информаторы» и «Американский психопат», «Правила секса» и «Лунный парк». В этой книге глашатай «поколения Икс» вернулся четверть века спустя к героям своего дебютного романа «Ниже нуля», с которым прогремел в двадцать лет. Итак, прилетев из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где должны проходить кинопробы к фильму...