А как же справедливость? Ах, справедливость! Ему, изволите видеть, нужна справедливость! Чуть не все человечество прожило жизнь без всякой справедливости. Миллиарды людей, приравненных к скоту, веками истязались, обманывались, порабощались, душились, забивались насмерть и выбрасывались на помойку.
Если бы человек искал себе спутника, который станет во всем поступать, как он, он прожил бы жизнь в одиночестве.
Жизнь подобна пляшущей маске: если хочешь разглядеть ее как следует, не стой на одном месте.
Если мой враг изрекает истину, я не стану затыкать себе уши только потому, что это говорит мой враг.
Можно отказаться выполнить просьбу, но нельзя отказаться выслушать ее.
Сколько бы ни ползала муха по навозной куче, ей все равно не под силу сдвинуть ее с места.
"Человек, который приносит домой хворост, кишащий муравьями, не должне жаловаться, если к нему в дом повадятся ящерицы."
Очень занятно было поговорить с человеком, лишенным врожденного высокомерия и не принимающим себя слишком всерьез.
Обика после короткого перерыва снова пристрастился к пальмовому вину. Его временное воздержание от вина объяснялось главным образом осведомленностью о том, что неумеренные возлияния вредны для мужчины, совокупляющегося с женой: он тяжело дышит на ней, как ящерица, свалившаяся с верхушки дерева ироко, и это подрывает ее уважение к нему.
Каждая ящерица лежит на брюшке, так что не угадаешь, у которой из них живот болит.
Любопытной мартышке достается пуля в лоб.
Что до одиночества, то неужели ты не догадываешься, что оно мне теперь так же привычно, как мертвые тела — земле?
Муха, которую некому предостеречь, следует за покойником в могилу.
Даже величайший лжец среди людей говорит правду своему сыну.
"...какую музыку ни заиграешь в доме большого человека, там всегда найдётся танцор, умеющий сплясать под неё."
змея всегда короче той палки, с которой сравнивают ее длину.
Когда у ваших дверей стучится беда, а вы говорите ей, что в доме нет места, куда бы ее усадить, она отвечает: "Не беспокойся, я пришла со своей скамейкой".
Когда человек выплевывает кусок, который сама судьба вложила ему в рот, это может показаться безрассудством, но в определенных обстоятельствах такой человек внушает уважение.
— Быть смелым и бесстрашным похвально, но иной раз, сын мой, лучше быть трусом. Ведь как часто мы, стоя во дворе труса, показываем на развалины усадьбы, где некогда жил храбрец. Мужчина, который никогда и ничему не покоряется, вскорости покорно ложится на погребальную циновку.
Он считал, что имеет все основания похвалить самого себя, раз уж этого не сделает за него никто другой, — как та ящерица, которая, свалившись с высокого дерева ироко и ухитрившись не переломать себе костей, сказала, что, если даже никто другой не восхитился ее подвигом, она восхищается им сама.
Любовь к титулам — это слабость, свойственная всем людям.
В арбузном сахаре все свершилось и вершится вновь, значит, моя жизнь - в арбузном сахаре. Я расскажу тебе о ней, потому что я здесь, а ты далеко.
Где бы ты ни был, мы сделаем все, что можем. Слишком далеко, чтобы путешествовать, и не на чем путешествовать, кроме арбузного сахара. Он нам поможет.
Расслабь немного свою бабушкину железу и притормози гормоны кресла-качалки.
Тебе, наверное, интересно, кто я такой, но я из тех людей, у кого нет обычного имени. Моё имя зависит от тебя. Зови меня тем, о чём ты сейчас думаешь.
— Я Смертидея, — сказал он. — Ты мудак, — сказала Полин.