он стольким ей обязан, а до сих пор она услышала от него только сухое и сдержанное «спасибо, что спасли меня, я очень благодарен». Настоящий лорд и истинный джентльмен. Другими словами — истинный болван.
— Джереми, милый, объясни мне, почему, пока вы молоды, считаете априори всех женщин… хм… недалёкими? Даже собственных матерей? Почему всегда недооцениваете нас?
— Это необъяснимо, дорогая, — пытаясь вновь сдержать улыбку, ответил лорд Дарлин. — Полагаю, подобное заблуждение в крови каждого мужчины. И только со временем мы убеждаемся, как ранее ошибались. Причём с каждым годом всё больше.
— Мой друг готов смотреть смерти в лицо на поле боя, но, видимо, не готов смотреть в глаза двух молоденьких девушек, которые слишком часто и умело играют на его нервах.
— А какая я?
— Ты — горячий суп
— Прошу прощения? — Лиза выпрямилась, с изумлением уставившись на Тимура. — Горячий суп? Я — суп?
Он рассмеялся выражению её лица.
— Наполняешь теплом пустоту внутри меня.
— Это самая неромантичная вещь во Вселенной! Горячий суп!
— А зачем ты пар-р-рня вчера целый день мур-р-рыжила? Она же его пара, а в священном лесу он ее услышать не мог. Пер-р-ренервничал, небось.
— Ничего, ему не мешало немного поволноваться. То, что мужчинам дается тяжелее всего, они больше и ценят.
Жизнь меня к такому не готовила! Свидание?! Да в гробу я видела такое свидание! И если он сейчас же ничего не сделает, то эта крылатая фраза вполне может стать реальностью.
— Чтоб ты рассыпался и до утра собраться не мог!
И скелет рассыпался!
Керт посмотрел на ведьму совсем другими глазами. Это ж какой силой — или умением? — нужно обладать, чтобы так качественно суметь проклясть даже скелет! Перспектива получить от этой ведьмы чирей на задницу почему-то перестала казаться такой уж незначительной и забавной…
Небо – это стихия, где происходит иная жизнь. Врываясь в небо, самолет становится частью этой стихии. Она поглощает и заставляет расслабиться. А еще выбрасывает в кровь микс из самых разных гормонов.
— Сердечности и милосердию нет места, когда дело доходит до судьбы целого мира! — воскликнула королева, вскочив с дивана. — Они были чужими в этом мире и не могли знать, как лучше. Их заботили только собственные жизни, а я стараюсь для всех нас!
Лучшая хитрость — та, что не требует больших усилий.
— Отношения не жизнь, в них всегда есть место для второго шанса.
— О, истинность! Великая любовь! — воскликнул старик, возведя глаза к потолку. — Прекрасное чудо, что обещают нам звезды. И зачастую такое же недостижимое, как они сами. За нее не страшно умереть, но лишь смерть она и обещает
Счастье – вот оно, рядышком. Оно не в количестве наследников, не в силе, которую те наследуют, и даже не в количестве миллиардов на банковских счетах.
Счастье – это когда твоя женщина доверчиво прижимается к тебе во сне, сопит тебе в подмышку, забросив на тебя свою ногу… а совсем рядом, за стеной, почти синхронно с матерью, сопит твоя дочь.
Говорят, люди всегда запоминают то, чего им не досталось.
Человек может попробовать сто разных блюд, но будет сокрушать по одному единственному, которое как раз на нём и закончилось; он может всю жизнь гоняться за деньгами и положением, отогнав от себя всех родных и близких; может идти к великой цели, по пути опошляя своими поступками эту самую цель.
«Сначала женщина сопротивляется мужчине, затем не дает ему уйти».
Если король изволил кому-то помочь, бежать было практически бесполезно. И я понятия не имела, что с этим делать. Даже принялась молиться перед сном богам с просьбой намекнуть, как найти правильный путь и помочь графу жениться на нужной, понимающей его и подходящей ему особе. На мне, например…
В итоге с ужина я ушла с тягостным чувством — и не только потому, что одна съела больше половины пирога с капустой!
— А почему вы не хотите замуж? — не растерялся Гордон Берг.
— Я еще слишком молода.
— Намекаете, что мой возраст уже не дает права откладывать неизбежное? — улыбнулся граф.
— Сказала, что вы подходите мне в мужья.
Граф сложил руки на груди и усмехнулся:
— Надо же! Как она только могла настолько вас оскорбить?
— У вас даже глаза не влажные. Вы ужасная актриса, — посетовал граф.
— А вы подождите! — обиделась я. — С вами научусь и плохо есть, и рыдать.
человеческая память изменчива – медленно стирает болезненные, страшные воспоминания
но обида она такая – пока не выплеснешь, желательно на самых близких, будет разъедать изнутри
Сила в слабости и гибкости. В умении выпрямляться и тащить за собой других. Как… Знаешь, как одуванчик какой-то. Розы всякие как ни поливай, они всё равно то капризничают, то дохнут. А он берёт и пробивает асфальт, разрастается по всему газону. Не вытравишь, не выведешь, если уж поселился рядом.
— Зверь без дрессировки становится смертельно опасен, — ухмыльнулся я. – А мягкость хищники принимают за слабость.
Я шмыгнула носом, представляя глубину женского разочарования после того, как они на утро слышали: “дорогая, я тебе пришлю почтового голубя!”. А если вдруг не долетел – пеняй на соседскую кошку. Это она разрушила наше хрупкое счастье.