Тот, на кого распространяется пропаганда, назовем его пропагандируемый, является соучастником процесса пропаганды. А раз так, значит он этого хочет, раз он покупает газету, приобретает радиоприемник, покупает билет в кино, значит он согласен быть пропагандируемым. (...) Идя в кино или покупая приемник, он должен знать, что таким образом он открывает дверь пропаганде, что пропаганда будет на него влиять. Если он это осознает и если желание слушать радио, смотреть телевизор или идти в кино оказывается в конечном итоге сильнее, чем страх перед пропагандой, значит он готов к ее восприятию.с.168
При этом стоит развеять напрасные надежды тех, кто наивно полагает, что благодаря СМИ можно приобщиться к культуре, так как это тот уровень культуры, которую принято называть массовой. Эта культура - всего лишь способ разрушить личность, внедрив ее в коллектив, пропитанный пропагандой. с. 178
Пропаганда хорошо действует при достаточной плотности проживания населения. Она применима, если подавляющее большинство проживает компактно, причем ее воздействие ориентировано не на самых богатых и не на нищих, ее главный объект воздействия - человек из среднего класса, обладающий средним достатком. с. 171
Как может образованный, в целом грамотный и даже не лишённый дара красноречия человек разучиться писать, едва взяв в руки смартфон, – всегда было для меня загадкой.
Старые белые французы - худшие извращенцы на всём земном шаре.
Порой отвечать даже только за собственную судьбу довольно утомительно.
Нет покоя нечестивым
Ощущение такое, что мы свидетели не просто конца света, но целой череды апокалиптических событий
Он же тебя лапал – а ведь даже не француз. Хочет, чтобы ты читала его старые дневники, – а сам тебя вообще не знает. Извращенец и есть.
Неудовлетворённость и беспокойство, судя по всему, вообще свойственны миллениалам.
Едва удостоив взглядом причину всех этих несчастий, орк смотрит куда-то наверх, быстро обшаривает бледными глазами высокие ветви. Потом поворачивается к людям лицом.Рине делается раз в двадцать страшнее и хуже, чем от первого Сэмова крика.Но орк, будто с усилием, стирает с лица жестокий оскал. И выговаривает негромким, будничным голосом:
- Лежи, Кнабер, не шелохнись. Ришка, положь палку.Невозможно ослушаться этого обыкновенного голоса. Просто немыслимо.Ййр, хмыкнув, снова оглядывает кроны. И добавляет тяжело:
- Это слёток...
Вы верите, что судьбу определяют старые боги и суеверия. Что во всех несчастьях можно винить лунный свет, звезды, любую нелепость, которая подвернется под руку. Но ни судьбы, ни фортуны не существует. Есть лишь те тайны, которыми мы делимся, и те, которые мы скрываем. Есть наш собственный выбор- или трусость, не позволяющая сделать выбор.
– Как бы ты описала нашу историю, любовь моя? Как волшебную сказку?
– О да, – подхватила Серильда. – Все было в точности как в сказке. Одной из тех, где чудовища поедают сердца детей, а героиня заточена в мрачном замке до конца своих дней. – Она взмахнула ресницами. – Сказка наяву.
Лейна в замешательстве наморщила лоб, но король лишь усмехнулся.
– Именно такие сказки я и люблю.
Любовь растет постепенно, из общих воспоминаний, общих историй, общего смеха. Любовь означает знать за человеком тысячу вещей, которые безумно тебя раздражают, но все равно хотеть быть с ним каждый день и каждую ночь. Утешает обещанием, что кто-то всегда будет на твоей стороне, примет тебя, несмотря на все недостатки. А может, даже не «несмотря», а за них.
Тирр, бог войны, веками не вмешивается в историю смертных, но войны все равно продолжаются. Есть завоеватели и есть побежденные, как и всегда, но теперь люди сами выбирают свой путь. Точно так же и Велос – он по-прежнему встречает души на мосту к Ферлорену, но давно уже не решает, кому до лжно умереть и когда. И все же смерть приходит ко всем смертным, несмотря ни на что. – Он пожал плечами. – Мы старые боги, Вирдит. Смертные привыкли жить без нас. Они могут взывать к нашим именам, оставлять нам подношения и шептать свои молитвы, но в конечном счете они сами решают свою судьбу.
Люди всегда будут страдать. Им до конца времен придется бороться с невзгодами и горем.
Сказки могли отвлечь от тягот жизни, но не более того. В конце концов реальность всегда напоминала о себе снова и снова.
Истории никогда не заканчиваются, а те, кто их слушает, всегда хотят знать, что было дальше.
Человек, бог, даже чудовище – мы все жертвы судьбы и удачи.
Выпрямившись, она оказалась с королём почти нос к носу. Ну, или точнее, нос к груди.
В мире не найти ни одной живой души, которой была бы ее по нраву хорошая история.
Во что превратилась бы наша жизнь, если бы мысли и правда значили больше, чем поступки?
Если обстоятельство или наше желание не дают уйти, мы в силах остаться и жить, опираясь на свои ценности. Мы способны делать все возможное, чтобы исправить ситуацию и освободить место для неизбежной боли.
..я не предлагаю отвлекаться или притворяться, будто у вас все хорошо. И не говорю , что нужно не замечать на сцене жизни то, что нам не нравится. Не призываю вас мыслить позитивно и говорить себе, что все к лучшему. (Вы можете попробовать и эти стратегии, но большинство людей не находят их особенно эффективными – по крайней мере, в долгосрочном периоде.) И уж точно такой подход не избавит вас от боли и не заставит чувствовать себя счастливее. Я предлагаю следующее: осветите всю сцену. Признайте, что есть трудности, неприятные мысли и чувства. Но также нужно отметить и те удовольствия, которые можно получать от жизни. Давайте оценим эту великую привилегию – возможность жить, наблюдать за этим уникальным представлением и обнаружить в ходе него что-то ценное для себя.
У каждого человека полно возможностей расти, развиваться, встрепенуться и начать ценить жизнь. И совсем необязательно, чтобы случилось что-то страшное. Если же судьба наносит удар, я за то, чтобы извлекать из этого урок и развиваться. Только не нужно притворяться, что все прекрасно и вам очень повезло столкнуться с бедой.