Чтобы стать собой, нужно забыть о себе.
Тот, кто пишет из соображений "дисциплины" - сильно рискует. Она сам загоняет себя в такое положение, против которого может в один прекрасный день восстать. Писательство из дисциплины создает опасность эмоционального шантажа: "Если я этого не сделаю, значит, я бесхарактерный".
Где бы ты ни был, ты всегда там, где должен быть. Вовсе не обязательно сначала что-то в себе исправлять, перешнуровывать душу и начинать на высоте.
«Когда пишем, мы находим свое место в мире. Мы говорим: «Вот где я сейчас и вот что об этом думаю».»
«Многим писателям помогает музыка барокко, в особенности Бах. Тем, кто работает над объемными и сложными, логически выверенными текстами, подойдет Моцарт – его музыка помогает увеличить коэффициент интеллекта и математические способности. Пульсирующие ударные рок-н-ролла служат для некоторых писателей мощным двигателем. Другим навевает вдохновение эфемерное и гипнотическое звучание флейты.
Что для одного писателя лекарство, для другого может оказаться ядом. Некоторым просто необходимо, чтобы из динамиков тихо мурлыкал мягкий джаз. Другим джаз не подходит, потому что он их отвлекает – они начинают прислушиваться. Многие писатели предпочитают писать в тишине.
Для некоторых писателей наилучший фон – эмбиент, музыка со звуками природы: зеленые степи с певчими птицами, низкий и размеренный шум волн. Некоторым нравится включать метроном на медленный ритм – других он только отвлекает.»
[...] тете Бэбс свойственна та же загадочная манера изъясняться, что и Банти. Если бы немцы вместо шифровальной машины "Энигма" использовали Банти и Бэбс, они, наверное, выиграли бы войну.
Интересно, как я должна во вторник продемонстрировать "способности к логическим рассуждениям", если так мало вижу логики в повседневной жизни?
— Прошлое — это то, что в жизни остается позади, — говорит она с такой улыбкой, словно она — реинкарнация ламы.
— Чепуха, — возражаю я, забираясь по ступенькам в вагон. — Прошлое — это то, что ты уносишь с собой.
Добрая, храбрая Патриция. Ей наверняка было вдвое сложнее взять на себя эту роль: несмотря на то что ей тринадцать лет и она, по-видимому, самый взрослый из членов нашей семьи, именно Патриция больше всех оплакивает уход магии из нашего мира. Ни Деда Мороза, ни Зубной Феи, ни феи-крестной. Вообще никаких фей. Пока мы ждали, когда же начнется наше детство, оно кончилось. Прошлой ночью, лежа рядом с неподвижным худым телом Патриции, я чувствовала, как она безнадежно и отчаянно вслушивается — не раздастся ли стук неподкованных копыт на крыше и перезвон бубенцов на дуге саней.
...Будущее — словно шкаф, полный света, и нужно только найти ключ, отпирающий дверь.
Он отказывается, шествует через всю кухню к раковине и моет руки. Банти явно потрясена — она даже забывает указать Джорджу, что он оставил на красно-белом линолеуме цепочку грязных отпечатков, напоминающих схему из руководства (ноговодства?) Артура Мюррея по танцам. Более проницательный муж сразу понял бы, что рогат.
Банти по-прежнему перебирает нас всех, прежде чем добраться до меня («Патриция, Джиллиан, П… Руби, как тебя там?»). К счастью, теперь я знаю, что все матери так делают, если у них больше одного ребенка: миссис Горман, мать Кейтлин, вынуждена произносить длинную литанию («Билли-Майкл-Дорин-Патрик-Фрэнсис-Джо…»), чтобы добраться до «Кейтлин-или-как-тебя-там».
Как может жизнь быть такой сладостной и такой печальной одновременно? Как?
Иногда мне хочется плакать. Я закрываю глаза. Почему человек устроен так, что нельзя закрыть и уши тоже? (Может быть, потому, что тогда мы бы их вовеки не открывали.) Нельзя ли мне как-то ускорить эволюцию и отрастить на ушах перепонки — веки, подобные глазным?
Это счастливая кроличья лапка. Кролику она явно не принесла счастья, но для моей матери это сильный талисман.
Дети лавочников - вот как я, например, и как Чехов - на всю жизнь травмированы видом своих унижающихся, угодливых родителей.
- Он решил, что станет бухгалтером. - Патриция уже пьяна и говорит невнятно. Она пытается зажечь сигарету - я читаю у неё на лице отвращение.
- А ты сама кем хочешь быть? - осторожно спрашиваю я.
Она задумчиво выдувает струю дыма, рассыпая повсюду пепел.
- Не знаю, - подумав, отвечает она и добавляет после паузы: - Наверно, просто счастливой.Из всех устремлений Патриции это почему-то кажется мне самым нереалистичным.
В конечном итоге - я твердо уверена - лишь с помощью слов можно создать осмысленный мир
... Нелл - которая в этот жаркий день ещё не родилась и у которой вся жизнь впереди - однажды станет моей бабушкой, и вся жизнь у неё окажется позади, и она даже не сможет понять, как так получилось. Ещё одна женщина, затерянная во времени.
Пирогов мы не покупаем, так как Банти считает, что для хозяйки подавать дома покупные пироги — крайняя степень морального падения.
..Но как же можно обратить время вспять, если оно несётся вперёд, цокая копытами, и никто никогда не возвращается.
— Прошлое — это то, что в жизни остается позади. — Чепуха. Прошлое - это то, что ты уносишь с собой.
Прошлое — шкаф, полный света; нужно лишь найти отпирающий его ключ.
Банти нравится слово «знакомый», оно звучит великосветски и не подразумевает тягостных затрат времени, в отличие от слова «друг»
Банти ненавидит готовить — это слишком похоже на вежливость или услуги другим людям.