– Позвонил тут нашим, – пропел Миша, проигнорировав мой вопрос, – и вышел на нужного человечка, пиши телефон.
– Маус – это Маус, – с достоинством ответил Ириска. – Важен не внешний вид, а бамбо! – Что? – подскочила я. – Бамбук?
Только достигшие просветления и четко понявшие свой Дао соединяются в единое, превращаются в бамболи.
– Че, прямо так в паспорте и стоит – Ириска? – откровенно заржал патрульный. – А ты, наверное, кис-киска! – Мое имя Евлампия, – ответила я и закашлялась.
– Входи, – приветливо кивнула домработница, – извини, продержала на лестнице, переодевалась. Это хорошо, что деньги получаешь. За маленькую зарплату никто стараться не станет, а при виде хорошего вознаграждения побегут скоренько.
Зевая и потягиваясь, я вышла на кухню, со вкусом попила кофе, взяла сумку и отправилась в супермаркет.
– Хотела пару блузок присмотреть, – капризно протянула Зоя. – У меня беда. – Беда? Папа? – Что – папа? – Заболел?
– Точно, – кивнула Вера. – Если честно, я в шоке. Ну совсем не ожидала такого! Мы с Геной на одну девочку рассчитывали, а потом – бабах – двое.
Когда я, окончательно приуныв, решила уходить, створка неожиданно распахнулась, на пороге возникла кряжистая фигура, облаченная в темно-коричневое шерстяное платье с белым кружевным воротником.
Молодая женщина молча выслушала меня, потом погладила свой живот и спокойно спросила: – Думаете, я прирезала Галку? – Что вы, нет, конечно! Собеседница облокотилась о стол.
– Понимаю ход ваших мыслей. Реутова сделала все, чтобы Залейко уволили, вот та и решила отомстить. В принципе верно, мне было очень обидно, когда пинок под зад получила, причем ни за что.
Когда выскочила из подъезда, ярко-красное пятно мелькало в дальнем конце двора.
То, чем занимается стоящий на страже закона офицер, вряд ли может явиться темой для милых бесед даже с собственной женой. [...] И за обедом небрежно не бросишь: "У меня сегодня случилось такое интересное убийство на сексуальной почве. Сейчас я вам расскажу..."
Если супруга внезапно меняется — к лучшему или к худшему — к ее поведению необходимо отнестись с большим подозрением.
Способ умерщвления — удушение руками — чисто семейный вариант убийства.
Извращенные фантазии — ещё не преступление. Преступление начинается тогда, когда человек принимается действовать, сообразуясь со своими фантазиями, и причиняет вред другим.
Кричать во всеуслышание о своих чувствах, как по мне, довольно банально. А еще – это редко выглядит не наиграно. Все же, настоящая и искренняя любовь — это не то, что выставляют напоказ. Это, скорее, незримая связь между двух душ. Она как струна, которая натягивается до предела, после чего на ней играют двое. И если чувства у них взаимные, искренние и гармоничные, то музыка, звучащая в их сердцах, неповторима и прекрасна.
Но мой тебе совет, никогда не сожалей о том, что было. Из плохого - выноси уроки, а хорошее - храни в своем сердце. При этом не пытайся вернуться к тому, что было. Повторить пройденный путь не получится. Всегда что-то да меняется. И не обязательно к лучшему. И тогда может так случиться, что ты потеряешь последние крупицы того хорошего, что было. После чего, в твоем сердце поселится пустота.
...жизнь не даёт переписать заново. Мы живём один раз. Сразу на чистовик.
Внесясь в супермаркет, Никита случайно толкнул трясущегося от старости дедушку.
— Я могу сделать из тебя человека, — пояснил он. — Станешь отлично зарабатывать, потом, если не загордишься, пристрою в институт, жизнь наладится. Ну как, согласен? — Да, — закивал обрадованный Юра, — конечно.
— Есть некоторые условия. — Согласен на все! — с жаром закричал Левитин. Андрей Максимович улыбнулся: — Многообещающее начало. Значит, так! Все финансовые дела веду я, ты получаешь деньги и никуда не лезешь.
О парне заговорили, его стали считать надеждой отечественного спорта, пошли чередой заграничные турниры, сначала юниорские, потом взрослые.
— Протокол оформлю, за нападение при исполнении. — Тю, дурак! — заржала опять украинка. — Шаурму ешь, — перевесился через прилавок продавец, — подбирай и кушай, пожалста!
— Сделай одолжение, — попросил майор, — раздень меня. — Догола? — ошарашенно уточнила я. — Право, неудобно. — Лапудель, не идиотствуй. Видишь, какие у меня руки грязные? Куртку стащи, — велел Костин. — Где ты так извозился?