Цитаты
283455
Все формы европейничанья, которыми так богата русская жизнь, могут быть подведены под следующие три разряда:
1. Искажение народного быта и замен форм его формами чуждыми, иностранными; искажение и замен, которые, начавшись с внешности, не могли не проникнуть в самый внутренний строй понятий и жизни высших слоев общества - и не проникать все глубже и глубже.
2. Заимствование разных иностранных учреждений и пересадка их на русскую почву - с мыслью, что хорошее в одном месте должно быть и везде хорошо.
3. Взгляд как на внутренние, так и на внешние отношения и вопросы русской жизни с иностранной, европейской точки зрения, рассматривание их в европейские очки, так сказать в стекла, поляризованные под европейским углом наклонения, причем нередко то, что должно бы нам казаться окруженным лучами самого блистательного света, является совершенным мраком и темнотою, и наоборот:
Н. Я. Данилевский заслуженно признан классиком русской геополитики и основателем цивилизационного подхода к истории. Наиболее выдающиеся достижения Н. Я. Данилевского – теория культурно-исторических типов, и геополитическое цивилизационное учение о взаимоотношениях России и Европы и в этой связи об исторической судьбе России – и составили главное содержание его книги «Россия и Европа» (1869), которая является одним из фундаментальных сочинений в русской историко-социологической литературе...
Дело в том, что Европа не признает нас своими. Она видит в России и в славянах вообще нечто ей чуждое, а вместе с тем такое, что не может служить для нее простым материалом, из которого она могла бы извлекать свои выгоды, как извлекает из Китая, Индии, Африки, большей части Америки и т.д., материалом, который можно бы сформировать и обделывать по образу и подобию своему, как прежде было надеялась, как особливо надеялись немцы, которые, несмотря на препрославленный космополитизм, только от единой спасительной германской цивилизации чают спасения мира. Европа видит поэтому в Руси и в славянстве не чуждое только, но и враждебное начало. Как ни рыхл и ни мягок оказался верхний, наружный, выветрившийся и обратившийся в глину слой, все же Европа понимает, или, точнее сказать, инстинктивно чувствует, что под этой поверхностью лежит крепкое, твердое ядро, которое не растолочь, не размолотить, не растворить,- которое, следовательно, нельзя будет себе ассимилировать, претворить в свою кровь и плоть,- которое имеет и силу и притязание жить своею независимою, самобытною жизнью.
Н. Я. Данилевский заслуженно признан классиком русской геополитики и основателем цивилизационного подхода к истории. Наиболее выдающиеся достижения Н. Я. Данилевского – теория культурно-исторических типов, и геополитическое цивилизационное учение о взаимоотношениях России и Европы и в этой связи об исторической судьбе России – и составили главное содержание его книги «Россия и Европа» (1869), которая является одним из фундаментальных сочинений в русской историко-социологической литературе...
Если Европа внушала Петру страстную любовь, страстное увлечение, то к России относился он двояко. Он вместе и любил, и ненавидел ее. Любил он в ней собственно ее силу и мощь, которую не только предчувствовал, но уже сознавал,любил в ней орудие своей воли и своих планов, любил материал для здания, которое намеревался возвести по образу и подобию зародившейся в нем идеи, под влиянием европейского образца; ненавидел же самые начала русской жизни - самую жизнь эту, как с ее недостатками, так и с ее достоинствами. Если бы он не ненавидел ее со всей страстностью своей души, то обходился бы с нею осторожнее, бережнее, любовнее. Потому в деятельности Петра необходимо строго отличать две стороны: его деятельность государственную, все его военные, флотские, административные, промышленные насаждения, и его деятельность реформативную в тесном смысле этого слова, т. е. изменения в быте, нравах, обычаях и понятиях, которые он старался произвесть в русском народе. Первая деятельность заслуживает вечной признательной, благоговейной памяти и благословения потомства. Как ни тяжелы были для современников его рекрутские наборы (которыми он не только пополнял свои войска, но строил города и заселял страны), введенная им безжалостная финансовая система, монополии, усиление крепостного права, одним словом, запряжение всего народа в государственное тягло,- всем этим заслужил он себе имя Великого - имя основателя русского государственного величия. Но деятельностью второго рода он не только принес величайший вред будущности России (вред, который так глубоко пустил свои корни, что досель еще разъедает русское народное тело), он даже совершенно бесполезно затруднил свое собственное дело; возбудил негодование своих подданных, смутил их совесть, усложнил свою задачу, сам устроил себе препятствия, на поборение которых должен был употреблять огромную долю той необыкновенной энергии, которою был одарен и которая, конечно, могла бы быть употреблена с большею пользою. К чему было брить бороды, надевать немецкие кафтаны, загонять в ассамблеи, заставлять курить табак, учреждать попойки (в которых даже пороки и распутство должны были принимать немецкую форму), искажать язык, вводить в жизнь придворную и высшего общества иностранный этикет, менять летосчисление, стеснять свободу духовенства? К чему ставить иностранные формы жизни на первое, почетное, место и тем накладывать на все русское печать низкого и подлого, как говорилось в то время? Неужели это могло укрепить народное сознание? Конечно, одних государственных нововведений (в тесном смысле этого слова) было недостаточно: надо было развить то, что всему дает крепость и силу, т. е. просвещение; но что же имели общего с истинным просвещением все эти искажения народного облика и характера? Просвещение к тому же не насаждается по произволу, как меняется форма одежды или вводится то или другое административное устройство. Его следовало не насаждать извне, а развивать изнутри. Ход его был бы медленнее, но зато вернее и плодотворнее.
Н. Я. Данилевский заслуженно признан классиком русской геополитики и основателем цивилизационного подхода к истории. Наиболее выдающиеся достижения Н. Я. Данилевского – теория культурно-исторических типов, и геополитическое цивилизационное учение о взаимоотношениях России и Европы и в этой связи об исторической судьбе России – и составили главное содержание его книги «Россия и Европа» (1869), которая является одним из фундаментальных сочинений в русской историко-социологической литературе...
Черт возьми, мне действительно нужна была эта встреча с бывшим мужем, чтобы посмотреть на свою прожитую с ним жизнь новым взглядом.
Я была влюблена в него, как дурочка, полностью подстроилась, пыталась быть идеальной. И всем было мало, мне постоянно зажимали гайки, указывая где я недотягиваю.
Он не готов растить чужого ребенка. У меня маленькая дочь. Нас связал жаркий отпускной роман без продолжения, а потом каждый ушел искать свое счастье. Спустя год Тимофей оказывается моим боссом. Он по-прежнему красив, не любит чужих детей и собирается жениться на подходящей девушке. Я все та же разведенка с прицепом без иллюзий. На взаимность босса не надеюсь, о любви не мечтаю. Подобно ему, старательно делаю вид, что нашей первой встречи не было. И все же… Иногда Тим так смотрит... и мне...
- Кать, я осознал, что только с тобой мне было действительно хорошо.
Конечно, почему нет… Домашняя девочка… Дома всегда обед из трех блюд, еда по контейнерам на работу. Стирка, глажка, уборка, бывший муж никогда не знал, что это такое вообще. И характер мой дурацкий, любила, холила, дурным словом обидеть боялась. Не жена, а тряпка.
Он не готов растить чужого ребенка. У меня маленькая дочь. Нас связал жаркий отпускной роман без продолжения, а потом каждый ушел искать свое счастье. Спустя год Тимофей оказывается моим боссом. Он по-прежнему красив, не любит чужих детей и собирается жениться на подходящей девушке. Я все та же разведенка с прицепом без иллюзий. На взаимность босса не надеюсь, о любви не мечтаю. Подобно ему, старательно делаю вид, что нашей первой встречи не было. И все же… Иногда Тим так смотрит... и мне...
не стоит брать мужчин на детские праздники. Они их не выдерживают.
Он не готов растить чужого ребенка. У меня маленькая дочь. Нас связал жаркий отпускной роман без продолжения, а потом каждый ушел искать свое счастье. Спустя год Тимофей оказывается моим боссом. Он по-прежнему красив, не любит чужих детей и собирается жениться на подходящей девушке. Я все та же разведенка с прицепом без иллюзий. На взаимность босса не надеюсь, о любви не мечтаю. Подобно ему, старательно делаю вид, что нашей первой встречи не было. И все же… Иногда Тим так смотрит... и мне...
Только нельзя мужчину заставить силой полюбить ребенка. Даже собственного.
Он не готов растить чужого ребенка. У меня маленькая дочь. Нас связал жаркий отпускной роман без продолжения, а потом каждый ушел искать свое счастье. Спустя год Тимофей оказывается моим боссом. Он по-прежнему красив, не любит чужих детей и собирается жениться на подходящей девушке. Я все та же разведенка с прицепом без иллюзий. На взаимность босса не надеюсь, о любви не мечтаю. Подобно ему, старательно делаю вид, что нашей первой встречи не было. И все же… Иногда Тим так смотрит... и мне...
С утра здравый смысл подсказывал, что не стоит убиваться, а разум был в восторге, что так легко избежал очередных атомных взрывов. И только сердце страдало от потерянного шанса. Уже знала наверняка, пройдёт время, и всё забудется.
Её жизнь словно с обложки семейного журнала: любимый муж, прекрасные дети и элитная квартира. Но в один миг жизнь кардинально меняется, она внезапно теряет всё. Предательство – страшная боль. Олеся пытается справиться и, будто слепой котёнок, учится жить по новым правилам. На истлевших углях прошлого строит свою жизнь. Не всё получается с первого раза, но она упрямо следует только вперёд. Леся давно уже не верит в искренние чувства, но всё же встречает на своём пути того, кто...
Почти испытывала боль от того, что сейчас нужно вывернуть всю грязь наружу. Но по себе знала: когда человек делится своим несчастьем, то как-то легче становится. Не чувствуешь, что ты один такой.
Её жизнь словно с обложки семейного журнала: любимый муж, прекрасные дети и элитная квартира. Но в один миг жизнь кардинально меняется, она внезапно теряет всё. Предательство – страшная боль. Олеся пытается справиться и, будто слепой котёнок, учится жить по новым правилам. На истлевших углях прошлого строит свою жизнь. Не всё получается с первого раза, но она упрямо следует только вперёд. Леся давно уже не верит в искренние чувства, но всё же встречает на своём пути того, кто...
- Лана, да ты себе представить не можешь, мне кажется, я была такой идеальной женой! Сейчас вспоминаю всё, что делала для него, и не понимаю, как у меня на всё сил хватало и энтузиазма.
- Мужики это не ценят. Вот если бы ты была стервой и позволяла ему спать на коврике в коридоре, может, и лучше всё вышло. А так, какой интерес с тобой жить?
Её жизнь словно с обложки семейного журнала: любимый муж, прекрасные дети и элитная квартира. Но в один миг жизнь кардинально меняется, она внезапно теряет всё. Предательство – страшная боль. Олеся пытается справиться и, будто слепой котёнок, учится жить по новым правилам. На истлевших углях прошлого строит свою жизнь. Не всё получается с первого раза, но она упрямо следует только вперёд. Леся давно уже не верит в искренние чувства, но всё же встречает на своём пути того, кто...
– Я просто разумно опасаюсь, что нам в скором времени начнет не хватать комнат. Как-то мы все расширяемся да расширяемся… а если твоя подружка решит выйти замуж?
– Ну… возможно, она переедет к мужу?
– Люблю этот юношеский оптимизм, – фыркнул Рикард. – Какую бы ты себе сделала комнату? Хочешь кровать в виде бутерброда? Я тебе организую. Матрас в виде хлебушка, подушка как кусок колбасы, и укрываться кусочком сыра. Хорошая идея?
– Не очень, – ответила я. – Не знаю… я бы выбрала что-то уютное, с пологом. Или крышей какой-нибудь.
– Ага, – нарочито обиженно протянул Рикард, – чтобы я там не поместился, да?
– Да ты везде пролезешь!
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– Нет уж, мой дружок, – строго произнесла она. – Никаких обнимашек с начальством. Плохой котик! Кто нассал в ботинки Криса? Что смотришь? Вот то-то и оно! Поцелуи получает только тот, кто не делает другим гадости.
– Вот я, между прочим, не делаю, – хмыкнул Рик. – И где мои поцелуи?
Я хотела было возмутиться, что накануне он сам отказался, но Камилла успела первая. Вручила Рикарду кота и пожала плечами:
– Ну на, целуйся.
– Вот как-то я в этом логики не вижу.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– Да что ты за наседка-то такая! Валите уже оба и прекратите всех нервировать!
– Я нервирую?! – со своего кресла возмутился Рикард. – Я тут просто сижу!
– Вот и уйми ее. Вы на дракона не опоздаете?
– Он частный, – с мстительным удовлетворением отозвался Рик. – Подождет, сколько скажу. Сырочек, у тебя еще есть время проверить все сыры.
– Ой, точно! – спохватилась я.
Но Камилла клещами вцепилась в мою руку.
– Он над тобой издевается. Хватит уже, езжайте.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– Мы жутко голодные с дороги, мама накрывает внизу обед… или ранний ужин. Спустишься к нам? Я привезла вам из Эрстен-града подарки, и в том числе свежевыловленные креветки. У нас таких нет…
– Креветки?! – раздался из коридора возмущенный полурев-полувопль Рикарда. – Я что, тащил не только гирю, кота и шубу, но и креветки?! Сырочек, ты обалдела?
– Да там чуть-чуть всего!
– Ты их хотя бы почистить догадалась?
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
— Тебе было бы проще, будь ты похожа на меня. — Мама улыбнулась и потрепала меня по голове. Но ты вся в отца. Он пытался вырастить под колпаком цветочек и в этом же колпаке передать его другу, а ты решила, что отныне хочешь быть кактусом, разбила колпак и сбежала. Теперь все восхищаются тем, как ты цветешь и пытаются взять в руки, а колючки не дают.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
Единственный способ проверить, не готовит ли жизнь подлянку — прожить ее
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
— Все, — громко объявил Бернон. — Мне это надоело. Отныне мэром Эрстен-града… Он обвел всех присутствующих взглядом и остановился на Крисе. — Будешь ты. Мы дружно выдохнули. — А чего сразу я?! — возмутился Кристиан. — А ты тут единственный коренной житель, — развел руками принц. — Остальные понаехали.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– Ты чего вечером делаешь? Та застыла с огромной морковкой во рту. – Жру, – сообщила, знатно обалдев. – А после? – Сплю… – Ну а после? – не сдавался Крис. – Опять жру! Чего тебе надо, скажи уже наконец? – Бабу ищет, – ехидно протянул вернувшийся Рикард.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– А с ним, кстати, что? У меня вырвался тяжкий вздох. – Да ничего. Не знаю. С ним все сложно. – Сдавайся, Сырочек, – посоветовал призрак. – У тебя скоро невинность – вон как сыр. Плесенью покроется.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– То есть ты считаешь, что вот это все нормально?! Явиться в кабинет к куче мужиков и стоять, раскладывать тарталеточки?! А ничего, что…
– Что? – хмыкнула я. – А вдруг среди них есть какой-нибудь образованный, красивый, добрый и сильный мужчина, который станет моей второй половинкой? Я же должна как-то присматриваться к окружающим людям, кого-то искать…
Блин сырный, и зачем я тыкаю палкой в нос спящему крокодилу? Меня же сейчас пережуют и шкурку выплюнут!
– Иска-а-ать, – нехорошо так протянул Рик. – Сейчас я тебе найду, Сырочек.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
Сам мужчина задумчиво смотрел на горящий камин и… чесал Котецио, который совершенно забыл о гордости представителя королевского кошачьего рода и растопырил лапы, обеспечивая беспрепятственный доступ к пузику.
Но самое забавное было то, что Рикард ласково при этом говорил:
– У-у-у, наглая морда, продался за удовольствие? Чего смотришь, мохнатая зараза, все? Кончился пафос? Больше не фыркаем? Эх ты, предатель короны.
Но Котецио было плевать – чешут, ласково разговаривают, а смысла можно сделать вид, что не понимаешь. Поэтому на ехидные замечания Рикарда котик отвечал неизменным счастливым мурлыканьем.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– Ты собираешься спать под дверью? – зашипел Дрю. – Сырочек, там у тебя кот мужика отбивает! Докатилась!
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
Такого страха я еще не испытывала. Он раскинул внутри черные крылья, словно заслонил собой весь мир, превратив его в безжизненную серую пустыню. За минуту, пока все переворачивалось с ног на голову, я вдруг поняла, почему люди не хотят жить.
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– Он мертв? – едва слышно спросила Камилла.– Нет, – отмахнулся Бернон. – Оглушен. На доме стоит мощное заклятье, и бедняга об этом явно не знал.– Неловко получилось, – вздохнула я. – Его, наверное, люди мэра подослали.– Да уж, – протянул Дрю. – И что будем делать?– Огород! – просияла Камилла. – В этом мы еще никого не закапывали!– Он живой! – воскликнула я.– Это сейчас, а закопаем – будет мертвый, – вполне логично ответила подруга. – А что? Он хотел убить меня булыжником! В огороде от него будет гораздо больше пользы – помидоры пусть удобряет!
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?
– Какую бы ты себе сделала комнату? Хочешь кровать в виде бутерброда? Я тебе организую. Матрас в виде хлебушка, подушка как кусок колбасы, и укрываться кусочком сыра. Хорошая идея?
Если дело твоей жизни превратилось в пепел, единственный выход - не сдаваться. Найти новый дом, откопать верного друга, придумать новое меню и работать, работать, работать!
Отныне мне придется не только готовить новые сыры, но и вступить в противостояние с влиятельными людьми города, распутать тайну старого дома, спасти парочку жизней и найти одну любовь.
Меня зовут Николь, я живу с привидением и все еще люблю сыр! А вы?