— В жо... — начал он, и тут зазвонил телефон. Глянул на экран — мама. Поспешно договорил: — ... В жонглировании важно не только освоить все трюки, но и правильно подобрать мячи.
— Что одним срочно — нам, шорным, тьфу! Спешат и суетятся те, кто тишины боится, голос свой услышать боится, смерти боится или у кого совесть нечиста. Твоя-то как? Чистая?
Сначала Мирон приглядывался: искал тараканов или грязь, а потом забил. Тем более что ничего мерзкого в квартире не оказалось, кроме разве что трубки, которой Калерия то и дело дымила, но и с ней Мирон свыкся, как свыкаются с морозом в феврале и летним зноем.
Я узнала, кем работает Катя. Гострайтером, есть такая профессия. «Призрачный автор». Пишет книги за блогеров и всяких известных людей. Я спросила, не обидно ли ей, что ее имени никто не знает, а она ответила, что это не ее истории и что эти люди сами пережили то, что пережили, и ценность в их опыте, а не в том, насколько красиво они пишут. Ну, так себе...
— Есть, друг, материи, нам неподвластные. Жизнь и смерть — это как раз они. Ты так и не понял? Мы не может уничтожить. Только создать.
... правила — единственное, что гарантирует покой с нашей силой.
Катарсис! Обновление через глубокие переживания. Страх — он же не просто так. Он все-все форточки в мозгу открывает — такие силы появляются!
Что-то надвигается, Лиз. Что-то огромное и непоправимое. Так много самоубийц и пьяных... Люди стали злее. Ты тоже это чувствуешь?
— Иринович — это имя или фамилия? Она беззвучно рассмеялась. — Матчество! Да-да, так бывает.
Лучше вообще ни о чем не говорить.
Если бы не было так холодно, возможно, Наталья почувствовала бы, что значит выражение «кровь стынет в жилах». Но кровь и без того работала в «спящем режиме», поэтому руки вдруг перестали слушаться, оцепенели, и решимость попасть в дом к убитой стала отступать, растворяться в потоке неконтролируемого ужаса.
Но любовь нельзя стереть, вытравить из себя, выключить, как свет. Она сидела «под ковром» и ждала своего часа. И дождалась — вылезла на свет, пыльная, помятая, потоптанная. И ведь столько сил потрачено на то, чтобы обуздать ее, стреножить. Все зря.
"Забудь обо всем, что тебе говорят фанатики и фаталисты, открой наконец глаза. Ничего над нами нет. Всем так хочется верить в планы, заговоры, богов, судьбу, лишь бы оправдать свои поступки волей высших сил. Так страшно признавать, что всем правит хаос. Черный, бездонный, вечный и кричащий. Хаос управляет миром, и ничто иное. Это самое пугающее. Быть свободным в этом хаосе"
Бардак – это форма порядка, при которой все вещи лежат под рукой.
Каждый из нас погрузился в собственный информационный пузырь и оказался во власти иллюзии, что мир вокруг него таков, каким он видит его через экраны своего компьютера и мобильного телефона.
Но безумие – понятие относительное», – улыбнулся он.
Человечество имело свои пределы неспроста. Мы - несовершенные создания, поистине недостойные собственного успеха. Сила, способная убедить людей отдать свою жизнь в рабство богу, которого они не могли видеть - это то, чем человек не должен обладать.
Иногда хорошие вещи причиняют боль.
История постоянно становится жертвой сторонников её пересмотра.
Всегда можно начать всё сначала. Здесь или за тысячу миль отсюда, неважно. Ты - творец своего будущего. Оно принадлежит тебе. Так возьми его.
"- Меня Христианхен зовут.- Христианхен? Это же хельгурское имя.- Ты что-то имеешь против Хельгура? - Его брови угрожающе сдвинулись.- Нет-нет, - поспешно возразил я. - Просто имя красивое. Означает "последователь бога".- Бога? Не хочу я следовать богам! - Он упрямо сложил руки на груди.- Ты не понял. Иногда бог - это вовсе не небожитель, а человек, который станет для тебя смыслом, и ты захочешь следовать за ним."
Ваша жизнь - жизнь людей - полна опасностей. Солнце сушит, вода мочит, снег морозит, ветер сдувает, волна сметает, крапива обжигает, любовь причиняет боль.
Можно ли попасть в будущее, минуя прошлое?
Невозможно подозревать каждого, но и доверять в наше время рискованно.
Не все рождены для борьбы, кто-то должен просто создавать ландшафт.