«Какая сила в знании, какая огромная, разрушительная сила. И какая слабость в незнании. Я ведь могла всерьёз пострадать, опасаясь причинить кому-то вред, и это было бы зря. Нужно лучше учиться.»
Единственное, чему я научилась в жизни, – это выживать.
Как-то раз, увидев, что одна из самых молодых долбит клювом яйцо, которое сама же и снесла, я бросилась к ней, грозясь пнуть ногой, да посильнее, но опоздала: она успела все склевать. ... Свекровь объяснила, что такое случается: курица может разбить свое яйцо по ошибке, но инстинкт непременно заставит ее проглотить то, что попало в клюв. Дай только попробовать – до крошки склюют.
В конце концов, в любой работе приходится чем-то жертвовать. Работа – это рабство: ты должен играть свою роль, двигаться в нужном направлении, иначе сойдешь с рельсов, останешься за бортом.
У тех, кто признает свои слабости, часто возникает чувство вины.
Хороший завтрак и прекрасная компания - рецепт идеального утра
Вот родишь двоих, и будет тебе вечный праздник. Уж точно времени на страдание фигней не останется.
— Кать, ну какая нечисть? — Арина смотрела на нее, как на умственно отсталую. — Неужели ты веришь в эти сказки? Еще скажи, что у вас тут водяной водится.
Око за око. Трах за трах.
«Так просто. Так и скатываются до животного уровня – просто бросил бумажку мимо урны, и ничего не случилось, просто выразился грубо, и никакого возмездия, просто обман, просто секс, просто бизнес, ничего особенного. Легко.
Всё логично. Если бы это было сложно, этот путь не проходили бы такие огромные толпы разумных постоянно. И я в их числе.»
Хорошие девочки редко живут хорошо и долго.
Все эти люди, которые говорят: "Просто бери и делай", были для меня какими-то инопланетянами, у которых вообще всё в жизни "просто". "Просто" собрался и улетел в другую страну, "просто" выучил язык, "просто" открыл фирму, "просто" встретил любовь всей жизни в первом классе и прожил с ней до золотой свадьбы душа в душу. Я не понимала, как они это делают, и не находила в себе этой кнопки, которую нажимаешь и всё становится "просто".
Как именно надо "жить правильно" знала только мама, но сама почему-то так не жила, было у меня подозрение, что потому, что список требований для "правильной жизни" содержал взаимоисключающие и нереальные вещи.
Я уставилась на голый торс парня и не знала, чем следует захлебнуться в таком случае : слюнями или возмущениями.
- Да не буду я одна спать! Мне страшно!
Винс закатил глаза к потолку. Святого писания там не наблюдалось, но контакт с Единой видимо был налажен.
- Возьми швабру.
- Я и возьму. С нами в постель!
Девушки, они такие загадочные. Никогда не знаешь, что под одеждой спрятано.
- Я не хочу быть стройным. У меня мускулы. Они требуют еду.
Человек грамотный, спокойный,взятки не вымогает, а только берет, ежели кто предложит
Если вы думаете, что у меня опустились руки, вы ошибаетесь. Я просто опустился за топором.
Закрой шторы, рот и сделай ночь до утра.
Глаза его синие-пресиние… сильные и такие нежные руки… Будто целуемся мы под его ивой, а герцогские пальцы уже мне под рубашку залезли, гладят голую спину. И от каждого касания меня будто током прошивает. Сладким таким, невыносимым, хочется еще и еще… Я льну к нему еще ближе, хотя ближе уже и некуда… И тут Тарис говорит: – Девочка моя, мы должны сделать все, что можем, во благо государства!
Так вот, осенью мы развлекались как могли. Носили яркие свитера, пили чаи с разными травами и пряностями, рассказывали интересные истории… Осень, Тарис, это не просто весело. Это когда душевно.
Получать подарки на день рождения я не привыкла. Ну то есть как… Тетка с дядькой непременно дарили мне что-нибудь практичное, и без того безусловно необходимое: новые ботинки, свитерок… в общем, обувку-одежку. В училище же девчонки в основном просто скидывались, чтобы отметить мой праздник. Не масштабно, а так, посидеть с вкусняшками, поесть получше, чем кормили в столовке. Сама же я им покупала тортик. А вот себе всегда старалась сделать какой-то важный подарок, и не обязательно предметный. Например, ставила цель ко дню рождения освоить какое-то сложное заклинание. Хотя в детстве вязала себе из обрывков-остатков теткиной пряжи то куколку, то разноцветного зайчишку, а еще покупала на скопленные за год грошики горсть дорогих конфет или баночку морских копченых в яблоневом дыму мидий…
он ускорил шаг, уходя вперед. Я хотел было присоединиться, но, поймав злой взгляд обернувшейся на секунду Хелли, понял, что сейчас лучше не надо. Тем более что в ногу неожиданно ткнулся рысенок, про которого я успел позабыть, и сочувственно мяукнул: – Не советую. Самочка в бешенстве. В таком состоянии они вкусняшек не дают.
А мой папа говорил, – промурлыкал мне в ухо рысенок, – когда не знаешь, что тебе делать, надо заняться повседневными делами.