Любовь — королевский подарок, от которого нельзя отказаться. Нравится он или нет, его всё равно принимают с поклоном.
Алиса, – ляпнул я первое пришедшее в голову имя. – Я лисенком ее называю. Люблю – сил нет. Заодно и познакомлю вас, когда МЫ приедем.
– Ты, главное, приедь, – усмехнулась ба, доставая очередную сигарету. – Хоть с лисенком, хоть с котенком, хоть с кутенком. Лотков на всех хватит. Я, знаешь ли, женщина обеспеченная.
– Агнесса Винировна, тут нельзя курить, – заметила я, накрывая золотистую зажигалку ладонью.
– Хм, – старушка хмуро осмотрелась. – Это все происки этих… – она покрутила узловатыми пальцами в воздухе.
– Врачей? – высказала я предположение.
– Импотентов. Они ничего не могут и другим не дают наслаждаться жизнью.
- Что ты хочешь?
- Суп. Жаркое. Торт. Пирожное. И выдрать патлы Луидоре.
Настроение - жажда крови.
Вид - кикимора болотная.
Доброта - на уровне вечной мерзлоты.
Аппетит - съесть-таки торт в одно лицо. И много мяса.
Питаться! Питаться! Вода и пища — вот единственное, чего сейчас жаждет моё тело. Изнурённый трансформацией, организм личинки с жадностью восстанавливает силы. Усталости как не бывало, я превращаюсь в механизм, в буквальном смысле пожирающий мир вокруг.
— Этого я как-то не учёл…
Голос идарианца, последовавшего за мной через несколько минут, звучит более чем потрясённо. Настолько потрясённо, что я даже оглядываюсь, на миг прекращая питаться. Реакция, в общем-то, понятная — за эти минуты я умудрилась проесть пространство, вместившее и меня, и этого крупного мужчину. И теперь охотник изнутри тщательно затыкает незаменимыми шкурами место разрыва в прочнейшей окаменевшей броне.
Доброе утро, – поздоровалась Шэрен, встречаясь с голубыми глазами Ника. – Майкл рассказал о моих новых обязанностях и велел идти к вам. Если у вас есть поручения… – Я так понимаю, мы откатились еще на два шага назад в отношениях. Может, мне тебя мисс Прескотт называть? – выходя из-за стола, вкрадчиво поинтересовался он. Шэрен неопределенно пожала плечами, но обрадовалась, что он не стал вспоминать их вчерашнее прощание. – Для чего вы меня вызвали? – Сказать, что ты сегодня великолепно выглядишь. – Ник восхищенно осмотрел ее с ног до головы, особенно задержавшись на тонкой блузке насыщенного синего цвета. – А еще, что тебе очень идет этот цвет. – Прекрати, – смущенно оборвала поток комплиментов Шэрен. – Во-от, – довольно протянул Ник. – Мы продвинулись вперед. Возможно, когда я тебя обниму, ты снова будешь называть меня по имени.
В издательстве еще три человека, которые владеют немецким, – вздернув подбородок, остановилась Шэрен. Она ведь не добыча, запертая в клетке с опасным тигром, а взрослая женщина. – Почему я? – Потому что, я так хочу! – приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки, твердо заявил Ник. – Я хочу видеть рядом с собой красивую женщину, а не сорокалетнего мужика, кто меня упрекнет в такой маленькой слабости?
Шэрен точно знала, что в списке целей, обязательных к достижению, на сегодня осталась только она. Это пугало и возбуждало.
-Нет,мы не бедные,мой дорогой. Нас просто ничто не обременяет. Мы свободные.
Заключая договор с Дьяволом, каждый должен осознавать, чем придется заплатить в итоге. Как бы красиво не звучали его речи, как бы много вы не получили взамен, в конце концов, он потребует ни больше, ни меньше, а единственное, что ему необходимо – вашу душу. А жизнь… Жизнь вы отдадите ему сами.
В любой расе есть небольшой процент тех, кто действительно рождён менять мир, рваться на вершину, зубами выгрызать для себя каждую ступеньку наверх в скале обстоятельств. Кто-то действительно рождён для этого, они не могут без этого, если их этого лишить, они с ума сойдут сами и всех вокруг с ума сведут. Но их мало, процентов десять, может, пять. Может, меньше.
Ещё процентов двадцать делают вид, что они такие, хотя на самом деле, им это не нужно, это просто модно – быть мотивированным, чего-то достигающим. Они стремятся на вершину, потому что им внушили, что они должны, и они тратят силы, время, здоровье, и они могут туда добраться, но добравшись, получают крах всех установок, потому что понимают, что это не сделало их счастливыми.
Есть ещё часть тех, кто вроде бы хочет достигать и превозмогать, но ничего не делает для этого, просто сидит и ноет, и завидует первым категориям, не задумываясь о том, чего им стоили их победы.
А есть небольшой процент абсолютно счастливых людей, которым ничего достигать не надо, и они знают об этом... Из таких людей получаются прекрасные мастера, всякие портные, булочники или флористы, из тех, кому нужно много времени для того, чтобы стать действительно хорошим специалистом. И у них вроде бы работа не сложная и не особо престижная, но они в ней настолько хороши, что к ним клиенты готовы ездить издалека и сильно переплачивать, просто за качество и серьёзное отношение к работе, не за страх, а за совесть. И они из всех самые счастливые. Потому что они знают, где их место, и знают, что они там прочно сидят, и они именно там нужны и очень хороши.
Когда если не в двадцать вытворять безумные вещи? Я так думала и совершенно забыла, что такие поступки совершать можно и нужно, только если готов принять их последствия.
Мне нужен кто-то, кто сделан со мной из одного теста. Кто-то, с кем я смотрю в одну сторону. Тот, кто понимает меня без слов.
Боль никогда не дарит облегчения. Только новую боль.
Необходимо ценить все моменты. Лучшие. Хорошие. Средние. И даже «так себе» моменты нужно ценить. И тянуть их, как можно дольше, потому что черная полоса – это не просто плохой период, это моральная подготовка к полной жопе. И если она наступит – бежать будет некуда.
Большинство людей в действительности не хотят свободы потому, что она предполагает ответственность , а ответственность большинство людей страшит.
Недосказанность убивает больнее, чем неприглядная правда, выпущенная пулей в упор.
Боль оставляет в нашей памяти гораздо более глубокие метки, чем мгновения радости. Врут те, кто утверждает, что плохое быстро забывается. Покажите мне хоть одного человека, которого изменило счастье, и покажу вам сотни, кого изменила боль.
Человеку нужен человек. Все так банально и просто, старо, как мир.
Это и есть абсолютное доверие, Эль. Когда идешь вслепую, не боясь упасть.
Я искренне не понимаю, почему люди так боятся безумия, ведь иногда оно является единственным спасением, когда твой настоящий мир трещит по швам и разлетается на миллиарды осколков.
Не любить кого-то – это нормально. Ужаснее – лгать самой себе, что любишь, но при этом ничего не чувствовать.
Дождевые капли – это слезы ангелов, которые они льют с небес, чтобы смыть наши грехи.