Я знала о нём так много, видела так много, могла сделать так много и имела так много ресурсов, чтобы всё, что у него было, превратилось в прах. Но я простила. Простила, потому что прощать куда важнее, чем мстить.
Сама влюбилась, сама обожглась и сама расплатилась — вот синопсис нескольких месяцев моей жизни.
я влюбилась в плод собственного воображения, и чья вина в том, что оно мало совпадало с реальностью?
Одним жизнь дала крылья, другим — пенделя. И вроде бы все летят, но какие разные ощущения и перспективы…
Верхами-то Себастьян умел, как без этого, но вот изрядно недолюбливал. И коняшка, любезно Тайною канцелярией предоставленная, преподозрительной казалась. Харя хитрая. Глазом лиловым косит, к наезднику примеряясь, и видится, запоминает каждый жест его.
доносить станет.
…у Тайной канцелярии и кони свое отрабатывают.
Ночью пели петухи.
Нет, Себастьян знал, что петухам положено петь на рассвете, но местечковые, то ли близостью к Хольму взбудораженные, то ли просто по природе своей дурковатые, пели, когда им вздумается.
Идиот как раз не тот, кто мало знает о женщинах, а тот, кто уверяет, что познал их полностью. Да, мои слова могут показаться шовинизмом, и феминистки презрительно сплюнут, но зато почти все мужики, особенно женатые, лишь понимающе и очень печально покивают.
Ох как права была наша психологиня. Она не уставала повторять: «Улыбайтесь людям, не ленитесь благодарить и хвалить, особенно если есть за что. Хуже от этого точно не станет, а польза может быть огромной».
В бронированную дверь логова орка я молотил с решительностью Добрыни Никитича, добивающегося нездоровой взаимности от Змея Горыныча.
Сбор лута дело увлекательное только в играх, а в реале обирать трупы занятие малоприятное.
Если ты просыпаешься преисполненный сожалений, значит, что-то в жизни делаешь не так. Единственным утешением может быть лишь понимание, где именно облажался.
Нарушая все древние традиции пития, он вернул невыпитый стакан на стол и куда-то убежал. Впрочем, что с него возьмешь — дикий орк.
— Если у них и есть кто-то, кто сможет вычислить меня, то, поверь, моя крыша круче, и черепица у нее толще.
Два эгоиста пусть и не подарят друг другу счастья, но между ними не возникнет упреков в чрезмерной занятости и пренебрежении супружескими обязанностями. Если что, пойдем по жизни если не вместе, то рядом — при необходимости помогая друг другу.
Он ничего не знал о человеке из предсказания, даже не понимал, будут ли поступки одаренного преступными или же просто запустят цепь случайностей, но все равно вынес ему приговор. Увы, иначе нельзя — одна жизнь стоит неизмеримо меньше, чем сотни, а возможно, и тысячи.
Ничего личного — простая арифметика.
– Вперед и направо! – уточнила я и сама махнула рукой влево.
Айза, выезжавшая на оживленную улицу, выкрутила руль вправо, готовясь влиться в поток,и тут я, осoзнав, что мы сейчас умчимся не туда, рявкнула:
– Другое право!
– Ты же сказала… – зло прошипела драконица.
– У нас в Эйлине куда пoказывают, там и право!
Чем дольше держишься, тем громче падаешь. Мы держались очень долго.
Нужно жить сегодняшним днём. И быть в ней счастливым. Уже завтра может случиться что угодно — апокалипсис, например, как вариант.
- С Олесей своей так же поступать будешь?
— Это другое.
— Что значит, другое?
— У нас с ней только начинается всё.
— А у порядочности срока давности нет
Говорят, что по-настоящему эмоциональную боль ощущаешь лишь первых несколько минут. Всё остальное — лишь следствие самовнушения.
Умная жена всегда добивается своего. А мудрая — делает так, чтобы муж считал, что и сам желал этого добиться.
если бы я себя пяткой в грудь била и кричала, что мой муж, да никогда и ни за что — дурой была бы. Но доверие — тоже вещь упрямая. А если нет его, так и жить вместе тогда зачем?
Бонифаций, опустошив миску, сонно умывался, также не глядя на хозяйку. Скотина мохнатая. Всем только и надо, чтобы их обиходили, пожрать приготовили, обстирали и отстали.
Ничего так не сближает людей, как соучастников одного преступления.
В нос ему ударил тяжелый запах духов «Любовник старой графини». Любимых духов покойной бабушки Арчибальда. Когда старушке хотелось наказать всю семью, она выливала на себя целый флакон. И с наслаждением смотрела на муки окружающих.