- Мужчина обязан всегда идти чуть впереди спутницы, - менторским тоном продолжало чудовище.
- Вот оно что! Он просто вежливый! Просто, когда мы с одним бежали от медведя, он меня все время рукой назад отпихивал!
В криминальном мире всегда так: страдают те, кто меньше всего виноват.
Если люди о чём-то молчат, это ещё не значит, что они чего-то не знают.
Когда ты падаешь в бездну и выхода нет, нужно сконцентрироваться на падении. Ведь миг падения — может оказаться настоящей свободой.
- Я - Василиса Прекрасная.
- Точно? - протянул невидимка.
- Точнее не бывает, - подтвердила я. - У меня и кокошник есть. Могу потом принести показать.
- Боюсь, я не пролезу, Елена, - расстроенно произнёс Горыныч. - Но я попробую.
- Клава! - рявкнула я, повернув голову в сторону задумчиво молчавшей Кладенца. - Коша действительно живёт с курицей!
- Это он не прав, - улыбнулась мне меч. - Поговорим с ним?
Одни и те же слова звучат по-разному в разных ситуациях.
Просто договариваться с любым легче, когда ты держишь его жизнь на кончике ножа, а не он твою…
И ещё подкупает его наглость. Впрочем, нет, наглость - неправильное слово. Подкупает сила, благодаря которой он может позволить себе такую наглость.
Что бы ты ни задумал, нельзя останавливаться посредине. Равно как, решившись прыгнуть с берега на берег, нельзя передумать в середине - утонешь.
Колин крайне опрометчиво покинул столицу, не оставив регента. Королева воспользовалась каким-то древним законом и назначила на эту должность себя. Сначала хотела Роберта, а потом подумала - зачем? С собой договориться всяко проще. Что же до правовой коллизии, что она и так монарх… Пусть кто попробует оспорить.
М-да. На людей без самоуважения полагаться, понятное дело, нельзя. Можно разве что использовать, но это уже не союзник, а марионетка...
Улыбаться подданным королева должна особенным образом. Нельзя это делать слишком мило - подданный или подданная почувствуют себя на одном уровне с монархом, но и слишком снисходительно и скупо тоже нельзя, дабы не демонстрировать немилость.
Мать двадцать лет делает из сыны человека , а его девушка способна за двадцать минут сделать из него идиота.
Разумеется, как и любая женщина, прогнавшая крайне симпатичного ей мужчину, и запретившая ему приходить, Арея тут же начинает вопреки всему хотеть, чтобы он пошёл за ней.
Хорошо быть гордой, но как накладно.
Академию для обучения Арея выбирала тщательно. В отличие от большинства сверстников она точно знала, зачем туда направляется, и руководствовалась отнюдь не престижем учебного заведения. Будущей королеве нужны были верные люди. Соратники. Найти их во дворце - нечего и думать, там только те, кто уже нашёл себе покровителя в лице действующей власти или Магического Совета, а некоторые уже не один десяток раз туда-сюда переметнулись… Нет, ей нужны отпрыски знатных, но опальных родов. Или не знатных. В конце концов, титул - дело наживное, а вот ум, честь и совесть...
Как улыбался продавец, понимая, что юный лорд скупает все! Потому что для любимой ему ничего не жалко. Даже сердца…
Кто бы ей раньше сказал, что доля королевы - не всеобщее уважение и почёт, а ежедневные ожесточённые словесные схватки и проверки на прочность…
Она не может придумать такого слова, чтобы разом поставить на место наглеца. Хочется его уязвить. Нахамить в ответ. Она знает, что нельзя - это покажет её слабость, но ум и сердце зачастую тянутся к разному…
«Ой, девки, после измены жизнь есть! Мой после того, как я его с бабы сняла, на коленях за мной ползал! И теперь что? Чуть что — подарки! У него оттакенное чувство вины! А если что, так я ему всегда напомню Надюшу! Ничего, двое детей, третьего ждем!», — прочитала я, удивляясь, сколько людей и сколько судеб.
Сердце — вообще очень глупый орган. Оно всегда хочет все вернуть как было, верит любым словам и всегда готово простить.
— Да не спеши ты! — бросила Тетя Маша, вздыхая. — Где тебя угораздило так? Поскользнулась?
— Да, на жизни! — пошутила я
Ты на себя посмотри! Нормальные бабы из отношений с баблом и все в золоте уходят, чемоданами дорогие шмотки и технику везут. А ты че? Ой, цепочечку с волосинку принесла и с пустыми карманами, небось!