Эксцесс повышения производительности ведет к инфаркту души.
Цицерон побуждает своего читателя вернуться от «форума» и суматохи «толпы» к одиночеству созерцательной жизни. Так, процитировав Катона, он сразу же восхваляет именно vita contemplativa. Согласно ему, не активная, а именно созерцательная жизнь делает человека тем, чем он должен быть.
«…богохульство и бесчеловечность по волшебству становятся чем-то абсолютно приемлемым, стоит кому-то уважаемому высказаться о них иначе.»
«За это я и люблю религию. Она может быть очень удобной, если уметь правильно читать древние заветы.»
«Если бы правда была проста и понятна, то людям не понадобилось бы возводить столько храмов в поисках истины.»
Если оценивать многогранность души Виатора Рэсиса, то она определённо была бы одинокой плоскостью.
Каждый необременённый интеллектом мальчик хоть раз в жизни ловит себя на том, что не может оторвать глаз от женщины, всеи своим видом кричащей: "Я сожру твою душу и не подавлюсь".
Мы не боги, неспящая. И наши истории рано или поздно кончаются.
Кем бы ты ни был, мир постоянно будет заставлять тебя чувствовать себя неправильным.
А что такое свобода, если не состояние, когда тебе нечего терять?
Мне одновременно и приятно, и стыдно: собственно, как и всю жизнь.
Всё выглядит просто письданёшься.
Не жалей врага своего. Помни, что нет в звучании Источника ни зла, ни добра, а всё Едино. Помни, что всякий лес до̀лжно поддерживать в порядке, всякую реку — в чистоте, всякую тварь — в силе её рода. Без скорби уничтожай всё ложное и всё противное естеству.
— Да… я должна была раньше догадаться: этот запах явно твой. — Интересно, когда это ты меня нюхала? — Ты воняешь как скунс, только не помойкой, а ладаном. Даже отсюда чую. — Зато помойкой из нас двоих воняешь ты, — Саргон поморщился.
Удивление? Рэйна нахмурилась. Она повертела в руках старую книгу, немного пролистав чистые страницы. О да, она удивлена ненормальности этой жизни после смерти. Хуже обещанного ада.
— Я и есть зверь, Саргон. Если ты ещё не заметил. — В тебе есть что-то… — протянул он, прищуриваясь. — Да, определённо что-то от скотины. — Не играй со мной.
— Но я же тебя не просила об этом. Он смахнул влагу из глаз и отвернулся от неё, смотря на последствия своего «доказательства». — Ещё бы. Если бы ты попросила, то все Кошмары в округе точно бы передохли.
— Приветствую. Имён ваших я знать не хочу и не собираюсь: сегодня единственный раз, когда мы с вами должны встретиться. Тем, кто возжелает получить второе свидание — сочувствую,
Лучше сражаться голыми руками или вообще лишь своим умом, нежели взять в руки то, что потом воткнётся в ваше же сердце и убьёт вас вашими же руками.
«Раз мы разыгрываем пару, мне необходимо знать, как тебя называть. Мой котёнок, мой зайка, мой любимый?» «Можешь просто называть меня своим господином». «Иди Ветвистым лесом». «Ты же сама меня спросила. Вот и получила исчерпывающий ответ».
Её сознание — сталь. Убийственная холодная могила. Одиночная тюремная камера.
— Лишь в ад лёгок спуск. Доброго сна.
— Что в царстве Смерти забыла Жизнь? — Рэйна хмыкнула. — Жизнь со Смертью идут рука об руку. И так было всегда. Тем более, что все границы в Меласе размываются. Этот мир был создан первым. Он балансирует на обеих гранях.
Мир, как известно, тесен, причём в самых неожиданных местах.
Если боишься опоздать, делай всё заблаговременно.